Светлана

Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического стола меня настиг инфаркт. Но вместо смерти я очнулся в теле молодого дворянина Михаила Салтыкова в Санкт-Петербурге 1805 года. Новый мир встретил меня долгами, дурной репутацией, чужими ошибками и медициной, которая отстаёт от моих знаний на два столетия. Теперь...

Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического стола меня настиг инфаркт. Но вместо смерти я очнулся в теле молодого дворянина Михаила Салтыкова в Санкт-Петербурге 1805 года. Новый мир встретил меня долгами, дурной репутацией, чужими ошибками и медициной, которая отстаёт от моих знаний на два столетия. Теперь мне предстоит заново...

Я очнулся в XIX веке, в теле избитого до полусмерти мальчишки. Вместо госпиталя — копна сена в хлеву, вместо автоматов — кнут и шашка, вместо спецназа — станичные казаки, живущие по своим законам. Память боевого ветерана и сила воли остаются при мне. Чтобы выжить в новом мире, мальчишке придётся побыстрее стать воином.

Он не герой. Не военный. Не гений-изобретатель. Он — чиновник. Алексей Ракитин, заместитель мэра современного города, привык решать проблемы цифрами, бумагами и чужими руками. После аварии он приходит в себя в 1881 году — в теле городского головы уездного Бережанска. Грязь на улицах. Воровство в управе. Купцы, которые считают себя хозяевами города. И он — человек, который знает, как устроена власть. Он не будет строить танки и изобретать паровозы. Он будет делать то, что умеет...

Речным волкам рано отдыхать. Кормчий уводит ватагу за край изведанных карт — туда, где лес скрывает чужие тайны, а берега не знают княжеских мытарей. Настало время сменить сабли на плотницкие топоры. На крутом мысу поднимется крепость — новый дом для ватаги и смертельный капкан для тех, кто придет по их души. Но дикий край не терпит чужаков. Здесь правит только сталь, а за каждым изгибом русла таится неизвестность. Экспансия началась. «Навь» снова выходит на охоту, неся закон клыка вниз по...

За спиной — зарево Городца и топот княжьих псов. Впереди — Прорва, край, откуда не возвращаются. Мы бросили вызов силе, не знающей пощады, и теперь река — наш единственный путь и наш главный враг. Здесь, среди лесов, оживают древние страхи, а берега стерегут те, кто не кланяется богам посадов. В темных омутах затаился первобытный голод, для которого нет разницы между гриднем и ватажником. Сможет ли Кормчий провести своих через шепот лесов и пасть речной стихии? На кону — не только...

На Реку надвигается стальная буря. Гнездо речных пиратов под угрозой, но я не для того выжил, чтобы бежать. Чтобы выстоять, нам придется нарушить законы этого мира. Я заставлю неповоротливые лодки летать против ветра и зажгу пламень, который не сможет потушить даже речная вода.

Вчера я командовал кораблем, пробивая путь в северном море. Сегодня я — бесправный «малёк» на борту лодки в тринадцатом веке. Вокруг — ушкуйники. Речные волки, наводившие ужас на Золотую Орду и бравшие штурмом столицы. Здесь жизнь стоит дешевле ржавого гвоздя, а прав тот, у кого удар тяжелее. Мое новое тело слабое, оружия нет, а ватага видит во мне лишь расходный материал. Они ошибаются. У меня есть то, чего нет у них: знания, воля капитана и опыт. А еще — странный Дар слышать Реку и...

ДВС, Алтай, рельсы, поезда... А может сделаем что-то амбициозное?

Я очнулся в XIX веке, в теле избитого до полусмерти мальчишки. Вместо госпиталя — копна сена в хлеву, вместо автоматов — кнут и шашка, вместо спецназа — станичные казаки, живущие по своим законам. Память боевого ветерана и сила воли остаются при мне. Чтобы выжить в новом мире, мальчишке придётся побыстрее стать воином.