Елена и Я

Тридцать лет я вытаскивал людей с того света, а потом не успели вытащить меня. Очнулся я в Москве осенью 1979 года, в теле фельдшера скорой Лёшки Малинина — прогульщика, растяпы и главного посмешища подстанции. И первое, что сообщила мне странная Система в углу глаза: в крови нового тела яд, и жить мне осталось шесть часов. Кто-то очень хотел, чтобы безобидный неудачник умер. Не вышло. Теперь у меня есть старый РАФ с мигалкой, чемоданчик с лекарствами образца семьдесят девятого года,...

Дела идут настолько успешно, что становится слегка страшно. Вроде и с бизнесом нет проблем и расширяться можно и даже родители согласны переезжать в Москву, да и другие приятные новости не заставляют себя ждать. Только вот, ну не бывает всё хорошо...

Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады — "сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью пополам", мёрзлые квартиры, санки с телами на зимних улицах. В его будущем семья уже погибла от голода, и второй раз он этого не допустит. У него...

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия что-то меняют к лучшему... Тем временем Андропов, вдохновленный тем, как легко прошли предложения по кинематографу, вносит на рассмотрение и другие идеи Ивлева...