Елена и Я

Тридцать лет я вытаскивал людей с того света, а потом не успели вытащить меня. Очнулся я в Москве осенью 1979 года, в теле фельдшера скорой Лёшки Малинина — прогульщика, растяпы и главного посмешища подстанции. И первое, что сообщила мне странная Система в углу глаза: в крови нового тела яд, и жить мне осталось шесть часов. Кто-то очень хотел, чтобы безобидный неудачник умер. Не вышло. Теперь у меня есть старый РАФ с мигалкой, чемоданчик с лекарствами образца семьдесят девятого года,...

Дела идут настолько успешно, что становится слегка страшно. Вроде и с бизнесом нет проблем и расширяться можно и даже родители согласны переезжать в Москву, да и другие приятные новости не заставляют себя ждать. Только вот, ну не бывает всё хорошо...

Ленинград ещё жив: дети играют во дворах, в окнах звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но современный микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады — "сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью пополам", мёрзлые квартиры, санки с телами на зимних улицах. В его будущем семья уже погибла от голода, и второй раз он этого не допустит. У него...

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия что-то меняют к лучшему... Тем временем Андропов, вдохновленный тем, как легко прошли предложения по кинематографу, вносит на рассмотрение и другие идеи Ивлева...

Кажется, в Москве я освоился. Учусь, работаю, завожу знакомства и даже иногда успеваю поспать. Можно бы остановиться и порадоваться, но в голове слишком много идей. В прошлой жизни я знал, как многое устроено. В этой хочется попробовать сделать самому. Правда, чем интереснее становятся мои затеи, тем больше вокруг людей, которые точно знают, как мне следует жить. С кем дружить, чем заниматься и на что не замахиваться. Спасибо, конечно, за заботу. Я подумаю. Ну а пока опыт инженера при мне,...

До первой сессии еще несколько месяцев, а свободных вечеров у меня уже нет. Лекции, семинары, отбор в студенческое конструкторское бюро — и это только учеба! А ведь есть еще и личная жизнь. Впрочем, первым делом самолеты. Мне бы сначала до настоящей работы добраться: собрать, проверить и получить результат, за который не стыдно. Вот только работать придется с людьми, у которых свои планы. И на дело, и на меня. Опыт инженера при мне, система тоже. С ее помощью можно многое исправить, если...

ФИНАЛ Последний бой - он трудный самый. Еще немного, еще чуть-чуть. Добить, додавить ненавистного врага. И победа! И мир! А что потом? Как жить людям, ушедшим из детства на фронт? Завершающая книга серии "Проект "Ковчег"  

"Над Феодосией кружатся «Юнкерсы». Немцы не в состоянии вырвать инициативу из наших рук. Они в бессильной злобе бомбят маленький курортный городок с его легкими зданиями, приморскими бульварами, домиком Айвазовского и развалинами старой Генуэзской крепости." Так описывал войну в Крыме Константин Симонов. "…Мы летали каждую ночь. Бомбили по подходящим немецким колоннам, по железнодорожным станциям и переправам. Лишь только наступали сумерки, вылетал первый экипаж, через 3-5 минут — второй,...

Куда занесет Сашку и его друзей нелегкая фронтовая судьба. На юг? Обратно на север? А может это будут леса Белоруссии? Да и каким будет 1942 год в этой реальности? Четвертая книга из серии "Проект "Ковчег".