ВВН-то есть временный вежливый нейтралитет.
Осталось решить вопрос с Демаре, но… Я вдруг поняла, что не хочу ничего решать. Я девочка, и я хочу целоваться!
Да тут вообще-то везде красота! К примеру, вот это дерево с широкими листьями, как уши-наросты чебурона. Или вон те камни с голубыми и желтыми прожилками. Или проселочная дорога, по которой я иду. А еще море… Куда ни плюнь — везде красота!
Хотя плевать на красоту не стоит, конечно...
— Идите вы в баню!
— Куда? — прищурился Демаре.
Да что ж за мир-то такой отсталый! Даже про баню ничего не знают.
— Русская баня, — ответила я, — это такое место, где тебя закрывают в горячем помещении и лупят веником до полного прочищения мозгов.
Вообще-то суть бани немножко в другом, но в данный момент кое-кому точно не помешало бы прочистить мозги, а объяснять Демаре принцип русской бани именно сейчас мне не хотелось.
Так же всегда делала мама, оправдывала свои желания моими поступками. Тогда еще я была маленькая и всегда считала себя ответственной. Когда выросла и всё поняла, начала ненавидеть подобные манипуляции.
...Оставшееся после умерших ценно для нас, если они были нам дороги при жизни.
— А если б она рассыпалась в прах или того хуже, о чем мечтали бы вы тогда? — я сказала.
— О том, чтоб рассыпаться в прах вместе с нею.
Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул обратно.
Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул обратно.
Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной навсегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, пронизывая насквозь, как смешивается вода с вином, и постепенно меняли цвет моих мыслей.