Мои цитаты из книг
Она научилась понимать, сколь мало значим мы за пределами своего круга...
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Бури в нашей жизни никого не минут!
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Вы разрываете мне сердце. Отчаяние и надежда сменяют друг друга. Мне больно знать, что я потерял Ваше расположение. Вы в сердце моём, и я думаю о Вас даже больше, чем восемь с половиной лет. Не говорите, что мы, мужчины, забываем скорее, что наша любовь скорее гибнет. Я никого не любил, кроме Вас.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Никто, решительно никто не имеет более нелепых понятий о том, как следует себя вести, дабы не ударить лицом в грязь... чем двадцатилетний молодой человек. Средства, какие он избирает, глупостью своею могут равняться лишь с теми целями, какие он себе ставит.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Внешний наш объём и объём скорбей наших не должны составлять непременной пропорции. Грузная, весомая особа столько же имеет права на глубину чувства, сколько имеет их обладательница субтильнейшей на свете талии. Но справедливо это или нет, а бывают несоответствия, которые напрасно пытается примирить наш разум; которым противится наш вкус; которые так и напрашиваются на усмешку.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Тот, кто хочет быть счастлив, пусть же будет тверд.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
Никто не сомневается в ее правах, но пристойней было бы на них не настаивать.
Только Джейн Остен может написать книгу с таким, на первый взгляд, банальным сюжетом так глубоко и со своей изюминкой. Эта история девушки Энн, которая поддавшись доводам рассудка и советам, отказала молодому человеку, которого любила. Но все не так просто. Спустя много лет жизнь снова сталкивает их вместе. Они долго пытаются избегать общества друг друга, но былые чувства вспыхивают с новой силой и к ним прибавляется мудрость, которая пришла к ним с возрастом. Джейн Остен не прощает...
...пальцы их до самого конца порхали в воздухе; женщины не хотели видеть, что происходит с полями, с городом, с домом, даже с террасой. Они смотрели только на узор в дрожащих руках.
«В сумеречном вечернем воздухе на террасе часто-часто сверкали иголки, и казалось, это кружится рой серебристых мошек. Губы трех женщин беззвучно шевелились. Их тела откидывались назад, потом едва заметно наклонялись вперед, так что качалки мерно покачивались, тихо скрипя. Все три смотрели на свои руки так пристально, словно вдруг увидели там собственное тревожно бьющееся сердце…»
...когда вспоминаешь свою жизнь, то видишь в первую очередь руки и то, что они сделали, а потом уже лица.
«В сумеречном вечернем воздухе на террасе часто-часто сверкали иголки, и казалось, это кружится рой серебристых мошек. Губы трех женщин беззвучно шевелились. Их тела откидывались назад, потом едва заметно наклонялись вперед, так что качалки мерно покачивались, тихо скрипя. Все три смотрели на свои руки так пристально, словно вдруг увидели там собственное тревожно бьющееся сердце…»
- А может быть, - заговорила первая женщина, - душа человека обитает в его руках? Ведь все, что мы делаем с миром, мы делаем руками. Порой мне кажется, что наши руки не делают и половины того, что следовало бы, а головы и вовсе не работают.
«В сумеречном вечернем воздухе на террасе часто-часто сверкали иголки, и казалось, это кружится рой серебристых мошек. Губы трех женщин беззвучно шевелились. Их тела откидывались назад, потом едва заметно наклонялись вперед, так что качалки мерно покачивались, тихо скрипя. Все три смотрели на свои руки так пристально, словно вдруг увидели там собственное тревожно бьющееся сердце…»