— Я пока не совсем освоился. Ещё раз прошу меня извинить.
— Не волнуйтесь: он у нас вежливое чудовище, — насмешливо заметил Бер, повернувшись к гостям. — Так что если и сожрёт, то потом непременно пожалеет.
Ничего не бывает поздно, если ты жив и готов бороться до конца.
«Не думай, что Бог не слышит твоих молитв. Возможно, он просто не считает нужным на них отвечать».
Вера из чувства страха - это не вера...
Чтобы совершить подлость, человеку требуется причина! Предать легко слабому, предать легко трусу. Таких в душегубы не берут, такие в войну не спрячутся. Никто из них не слаб и не малодушен. Потому причина будет жестокой...
— Скольким людям я должна, — выдохнула Огняна, по короткой бороде Елисея пальцами проводя. — Вовек не отплатить.
— Они и не ждут этого, душа моя.
— Так потому и не отплатить.
— Слушай, матушка, — резко осадил лошадей Любомир, — а что это ты с утра такая сговорчивая? Не заболела, спаси Перун, чем? Холера там, оспа черная, или, может, бешенство какое опасное?
Зоряна снова закивала, захохотала. Протянула сквозь смех, всхлипывая.
— Так я ж сейчас с волшбой, Любомир наш свет Волкович. А значит — умница-разумница. А умницы — они с молодцем не спорят ни в жизнь. Какую глупость тот ни скажет — кивают, соглашаются, а потом делают по-своему.
Пусти свинью за стол — она и на стол копыта положит...
Верить — смерть. Не верить — тоже смерть. Середины нет.
Мирослав кивнул товарищу, рыжую последний раз обнял, Зорю поцеловал в волосы, ударился об пол, орланом взлетел Ясе на руку. Та его по спине погладила и к окну понесла. Зоряна рот закрыть забыла, следом бросилась:
— Мир! А когда головушкой птичьей о камень бьешься, тебе не больно? А человеческой? Если о траву ударишься, быстрее перекинешься? А если о снег? От погоды зависит? Вот, скажи, если дождь, к примеру, льет?