Верить — смерть. Не верить — тоже смерть. Середины нет.
Мирослав кивнул товарищу, рыжую последний раз обнял, Зорю поцеловал в волосы, ударился об пол, орланом взлетел Ясе на руку. Та его по спине погладила и к окну понесла. Зоряна рот закрыть забыла, следом бросилась:
— Мир! А когда головушкой птичьей о камень бьешься, тебе не больно? А человеческой? Если о траву ударишься, быстрее перекинешься? А если о снег? От погоды зависит? Вот, скажи, если дождь, к примеру, льет?
Все зло в этом мире — от баб
...обиженный во всем обиду найдёт.
...предательство у душегубов — самое страшное преступление. За него одно наказание бывает — смерть на месте. Никто не пощадит предателя, никогда, пусть он сотню лет тебе другом был. Дабы после, в каждом бою по-прежнему на чужую спину рассчитывать можно было.
Безусловно, идеальных соседей не бывает.
девицам у плиты стоять — только красу портить...
Бояться — это не зазорно... Пока боишься — живёшь, как перестанешь — убьют.
Ждать — это самое сложное. Ожидание и неизвестность выматывают душу более, нежели самый жаркий бой. Когда одна мысль назойливая в каждый твой шаг вплетена, жуткая мысль — а жив ли?
Бойтесь ваших желаний, Мирослав Игоревич, они как сбываются, потом ещё кости собрать нужно.