— Да с какой лягушки зеленой тебе вообще в голову пришла идея просить моей руки? — удивленно спросила Глафира.
— Как с какой? Я же тебя поцеловал! Прямо на улице! Рядом с моей лавкой. И как ответственный мужчина теперь я на тебе обязан жениться.
— А ничего, что я тебе прямо до этого по морде дала? Может, чтобы ты понял, тебе еще добавить?
— Ну, когда ты злишься, ты такая красивая становишься, мне тебя сразу снова целовать захочется. Так что смотри сама, если тебя место на центральной площади устраивает, то я не против.
У Петры и Марики от удивления и новой информации аж рты открылись. Я и завхоз беззвучно ржали, не в силах сдержать эмоции.
— Если впятером, то значит договорились, — констатировал Добромил. — Главное, что бы не спелись.
— А что такого то? — заинтересовался Семен Потапович. — Пусть бы дети дружили. Все лучше чем козни друг дружке строить.
— Если мозги девчонки помножить на бьющий через край энтузиазм молодых людей, то массовый поход страждущих, желающих исцелиться от непрорезавшегося мяуканья, нам покажется цветочками. Боюсь, от ягодок столица подавиться.
— Похоже, у тебя действительность не совпала с представлениями о ней.
— Нет, Макар, — отрезала я, — пирожные я ем только в исключительных случаях, и те в первой половине дня.
— О, как! А с чего им, позвольте узнать, во второй половине дня такая немилость?
— Фигуру портят.
— О, как! — на этот раз воскликнул Данила. — А чью?
Я недобро посмотрела на дедова ученика.
— А что, я не прав, что ли? — возмутился тот. — Где фигура? Одни ведь кости! Обнять и плакать!
— Данила, ты ничего не понимаешь в женской красоте, — с трудом разлепляя глаза и вставая из-за стола, проговорил Переслав. — Красивая женщина — это когда она так про себя думает. А не когда ты так считаешь.
— А как же…
— Находишь ту единственную, для тебя неотразимую. И так ей об этом и говоришь. И проблема решена, и вопросы исчерпаны.
хозяйка этого дома умела всех озадачивать поручениями и втягивать в свои инициативы.
— Да у этого чуда расчудесного есть пара тройка малюсеньких изъянов.
— И, что за изъяны? — продолжил допытываться Богдан.
Император кивнул своему камердинеру, мол сам рассказывай, я даже вспоминать об этом не желаю.
— Первый глупостью зовется.
— Ну, для женщины, то грех небольшой, — пожал плечами внук Императора.
— Характер у девушки непоседливый, к тому же любопытна она сверх меры.
— Понятно, все?
— И имеет огромное желание выйти замуж за принца.
— Не за принца, а за члена правящей династии, — поправил камердинера Император
— Короче, — констатировал князь Грозный по военному четко: — В переводе на человеческий: сверх меры инициативная дура, с шилом в жопе и непомерными амбициями. Это не изъяны, дед. Это проблема!
— Вы что подслушивали? - удивился Батюшка.
— А что остается нам делать? - возмущенно произнесла Матушка. - Вот объяснили бы все как полагается! А то “все потом”, “занят”! - передразнила она мужа. - Пришлось принимать меры, чтобы перестать оставаться в неведении.
— Поездит? По отрогам Северного Хребта в начале периода дождей? Она в своем уме?
— Не сомневайтесь, Ваше Величество. Просто его количество значительно меньше, чем все думали изначально.
Иногда, что бы добиться желаемого, нужно проявить наглость. Вот сегодня попробовала. Оказалось это неприятно и дико не удобно перед окружающими. Походу наглость — это не мое. Придется искать другие способы.
Парни как-то виновато переглянулись и отправились рысью в палаточный лагерь. А то как-то во влажной одежде с мокрыми ногами холодновато стало. И каждый из них про себя недоумевая думал, почему спасать шли все, а по факту, спасает пока только этот мелкий выскочка.