– Однажды вы разбили мне сердце, о прекрасная Генриэтта, – театрально сокрушался Дитрих. – Могли бы нос, но выбрали сердце. Но я вас прощаю.
Мне казалось, что если на нее случайно наедет карета, то пострадает только карета.
– А вы, невеста, согласны украшать собой жизнь жениха? Валяться у него в ногах? Сносить все тяготы, невзгоды и пролитый на вас суп? Согласны ли вы защищать его от сквозняков и простуд. И безропотно, как и подобает жене, сносить то, что он по вам топчется? Готовы ли вы хранить верность ему, даже если приедут гости?
– Вы сошли с ума! Отпустите немедленно! – дернулась я, разжимая его пальцы, схватившие меня за запястье, как воровку. – Иначе на ваших похоронах все будут спрашивать друг друга, что такое оверлок, и за что вас им убили!
– Так я и думал. Это ты – Винаретта Браун, мошенница, аферистка, охотница за чужими деньгами и к тому же еще и обманщица, – медленно произнес незнакомец, делая шаг ко мне. Половицы скрипнули, а я взглянула на утюг с очень темным прошлым. На его счету было уже четыре трупа.
Что-то мне подсказывало, что три дня – это предел его пылкой любви. И по истечению такого невероятно долгого срока, девушки, утонувшие в его глазах, всплывают к верху брюхом, как глушения заклинанием рыба.
– На стене все написано! – я успокоилась и лениво ткнула пальцем в инструкцию для нерадивых женихов. – Там, где брошка, там верх невесты. Где брошки нет, там низ! Вы хотите снять платье, но у вас слабые руки? Для женихов со слабыми руками – потайной крючок находится за розой! Для тех, кто потерялся в юбках – ваша задача найти хотя бы одну ногу. Где-то рядом есть вторая! Пункт назначения находится где-то между. Если вы туда стучитесь, а вас не пускают, то значит, это нижняя юбка. Всего хорошего! Действуйте!
... мужчины лет тридцати пяти, приближающегося ко мне со скоростью одно нехорошее слово в секунду.
Пока он шел, я узнала о себе много нового! Например, что мои покойные родители познакомились в борделе! Что я родилась весьма нетрадиционным способом. И что мою скромную профессию швеи пора сменить на более прибыльную и порицаемую обществом!
Ничто так не научит лучше, как шишка на собственной голове.
- Сидеть! – произнесла я, но подорожник отказался.
- Си-деть! – четко и медленно повторила я. Подорожник почесался корешком и стал рассматривать обои.
- Не работает, - вздохнула я, видя, что ректор застыл в дверях.
- Как не работает? – спросил ректор, глядя на подорожник. Его тень нависла над нами. – СИДЕТЬ!!!
От такой команды я непроизвольно села рядом с подорожником.
- Не знаю, как вы, но я обосрался, - послышался писк гремлина, который сидел возле шкафа, глядя большими желтыми глазами на ректора.
- Не знаю, но у меня он слушается, - пожал плечами Гелиад, стряхивая пыль со своих крыльев.
То, что у Гелиада слушаются все, стало понятно еще две минуты назад.