А что потом?
– Брать дворец штурмом, – даже не задумалась Лиля. – Брать, сравнивать с землей, вешать негодяев на воротах, а лучше не вешать, и как-то побольнее… это к палачам. Судя по моему опыту, всю эту наволочь можно выкинуть, только пока она не закрепилась, потом – все. Они уже легитимное правительство, а мы – неясно кто. И не докажешь.
– Потому что приличные перевороты так и проходят. Без шума и визга. Вечером был Гардвейг, утром окажется кто-то другой… бывает. Простонародью-то все равно плевать, от ваших игр урожай брюквы не поменяется, а жрать им хочется больше, чем в политику лезть.
Лучше быть подозрительным идиотом, чем восторженным трупом.
когда побываешь на пороге смерти, резко умнеешь. А те, кто не умнеют, быстро оказываются там вторично.
Командир должен быть всегда один, иначе дело кончится провалом. Полным.
И повторяясь снова – здоровая паранойя – залог несокрушимого здоровья параноика.
Не сбылось? И не понадобится, вот радость-то.
Сбылось? А у меня и ковчег есть. Кто там над Ноем хихикал, в первых рядах-то? В них и потонули, болезные…
Не надо бояться перестелить соломки, показаться смешным или глупым. Не надо!
Другой вариант вам точно не понравится. Ни в каком виде.
Все восхищены мастерством балерины, но никто не знает, какие мозоли у нее на ногах, и сколько пота она пролила у станка.
Как говорят мудрые, здоровая паранойя – залог здоровья параноика.
Иногда лучшее, что можно сделать – это оставить любимого человека, чтобы не навлекать на него опасность.
наивная уверенность заявки: «если со мной что-то случится, все о тебе узнают, я письмо оставила…» приводит не к обеспечению вашей безопасности. Вот ни разу!
Только к увеличению количества смертей.
И вас зароют, и тех, кому вы доверились. Во исполнение старого принципа: «шантажиста не оставляй в живых».