— Думай, что говоришь, — жестко осадила я подругу. — По меньшей мере, ты должна понимать, что офицер Найтес никогда не будет смешивать работу и личную жизнь, у него для этого… — Я задумалась и выразилась Янкиными же словами: — У него для этого слишком правильная финансовая политика, вот.
...ничто так много не говорит о людях и нелюдях, как их манеры за столом, и их поведение, в момент, когда они полагают, что за ними не наблюдают.
Смотрю я на вампира и думаю — если я его сейчас от злости покусаю, он сильно удивится?
— Какой страстный у тебя мужчина! — Ри ловко смазывала красные отметины, затем мечтательно протянула:
— Мне бы такого… Настоящего мужчину. Чтобы схватил, через плечо перекинул и унес со словами — «Ты моя»…
И тут Юрао жестоко отомстил:
— Я поделюсь данной информацией со старшим следователем Окено.
В жизни каждого существуют моменты, когда молчание — величайшая глупость.
— Чтоб тебе пусто было! — возмущался Юрао.
— Это вряд ли, у меня ты есть, — беззаботно парирую я, — со своей правильной финансовой политикой, так что есть кому обо мне, дуре жалостливой, позаботиться.
— Чтоб тебе… со свекровью жить! — упорствует он.
— А вот это уже жестоко.
Следователь должен уметь признавать как свои ошибки, так и тот факт, что он не всеведущ.
И тут я вспоминаю, что:
— В лесу же умертвия! Они после заката становятся сильнее, а уже закат был! И оборотни… и…
— Да-а-а-а, — протянула Верис, усевшись на собственный стол, — а ведь Ардамский лес считается заповедным, тут такие экземпляры водятся, которые по всей империи уже вымерли.
— Тьер в невменяемом состоянии, так что они считай уже и в Ардаме вымерли.
Это для тебя она мама, а для меня жуткий свекрообразный монстр.
Чтоб тебе… со свекровью жить! – упорствует он. – А вот это уже жестоко.