Сжигающий ужас потерять то, что важнее жизни, – это самое страшное, что только можно испытать.
Мы верим лишь в то, с чем где-то в глубине души полностью согласны...
Величайшее счастье во всех мирах – взаимная любовь, и страшнейшее из всех наказаний – любовь безответная
– Зачем ты научил ценить себя, если в итоге ни мое мнение, ни мои желания для тебя ничего не значат?! И я знаю, что ты очень страшный, я всегда это знала, Риан, но я боюсь не тебя, я до крика боюсь того, что ты отберешь у меня крылья, которые дал сам…
Эллохар подошел к окну, закрыл, запер, и все это с коварной ухмылочкой, после чего, обернувшись ко мне, спросил:
— Чай, сок, платок носовой?
— Мне это место совсем не нравится, — честно призналась я.
— Мое мнение тебя вообще не интересует?
— Тоже постоянно задаюсь этим вопросом, в отношении тебя.
— Человек, — заорал Нурх, — осторожно, чистокровный человек! Осторожно!
Медленно краснею, глядя, как удивленно оглядываются гномы, но в то же время понятливо отступают кентавры.
— Все перебежцы, — догадалась я.
— Ага, — не стал скрывать Нурх, — я ж говорю, у нас люди охраняются законом, братья наши меньшие и все такое.
И вдруг пространство над озером засверкало, и в следующее мгновение перед нами возникла возмущенная Дара, которая не менее возмущенно заявила: — Он обнаглел!
Тяжело вздохнув, Риан устало спросил:
— Кто обнаглел?
— Котяра! — сорвалась Дара на крик.
Кажется, Счастливчик доигрался.
- Хуже пьяного Эллохара только Эллохар трезвый.
- А хочешь, я ему копыто в глотку затолкаю? - приоткрыв один глаз, поинтересовался Счастливчик.
- Кому именно? - мрачно спросила я.
- А, ну если ты так ставишь вопрос, тогда копыто кентавра в глотку гоблина. Забавно получится.
Укоризненно посмотрела на кровожадного котяру.
- Понял, сплю, - отозвался Счастливчик.