Я никогда не наказываю детей. Ну, почти никогда. Однако есть границы, переступать через которые нельзя. И если вовремя не показать детям эти самые границы, в будущем будут проблемы.
— Почему вы так странно назвали холодильник?
— Потому что я не знаю, как он у вас называется! Точнее, не знала, что он называется так же, как и у нас.
— Потому что я женщина! Могу я быть внезапной?
Если смерть — это погружение в тоннель навстречу безмятежному морю белого света, Джо тут же стало ясно, что он не умирает. Смерть никак не может быть настолько болезненной.
– Без обид, но больше похоже, что ты подкармливаешь наркоманов.
Чувак, для капельки человеческой доброты всегда найдётся время.
Тьма никогда не бывает по-настоящему чёрной, так говаривала бабушка. В смысле, она только кажется такой, верно? Сначала темнота кажется непроницаемой, мрачной утробой гребаного вечного ничто. И только после нескольких мгновений, пока твои глаза подстраиваются-привыкают, сказала бы бабуля, — ты видишь правду...
Говорят, что собаки хорошо судят о характере. Они знают — на уровне, который по-настоящему не понимают — когда с кем-нибудь неладно.
– Технически я не видела, как тебя шлепнули, – прошептала ему в ухо Дейзи-Мэй. – Но ты кричи дальше, если тебе от этого легче.
У каждого есть свои тайны. Нужно только разузнать, какие именно.
Любовь — это мгновение, когда сердце готово разорваться.