Мои цитаты из книг
Там такая дама сердца, что не одного коня остановит, а целый табун. После всех подкует, а с тех, кто помер от страха, сдерет шкуру, потом разделает и тушенку на зиму заготовит.
— Прости, что? — отставляю стакан. — Кто отец? — Ты все услышала с первого раза, — мой муж не отводит прямого и тяжелого взгляда. — Может, у меня слуховые галлюцинации, милый? — провожу ладонью по гладкой каменной столешнице и медленно проговариваю. — Твоя студентка ждет ребенка, и его отец — ты? — Да. У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке. *** Правильных героев нет. Бесить будут все: дети и взрослые. Ситуации...
Только совесть — лучший судья. Она съедает изнутри, ломает и как не старайся, не улыбайся и не строй из себя невозмутимую и сильную, боль не пройдёт. Никогда.
– Привет, – старалась, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо, – Ты где?
– На работе, – с грустью проговорил муж. Меня буквально окатило волной боли... Лжец... И мерзавец!
– Жаль. Я думала, пообедаем вместе.
– Извини, мне сейчас неудобно говорить, – скомкано произнёс он, нажимая отбой. Не моргая, наблюдала за тем, как он торопливо убирает свой смартфон в карман, как поднимается и счастливо улыбается идущей к нему женщине...а она целует его в губы.
Мы так часто оправдываем себя, ищем аргументы в свою пользу, забывая, что нужно порой просто признать, что ты неправ. Остановиться и попытаться всё исправить. Или хотя бы не гадить еще больше…
– Привет, – старалась, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо, – Ты где?
– На работе, – с грустью проговорил муж. Меня буквально окатило волной боли... Лжец... И мерзавец!
– Жаль. Я думала, пообедаем вместе.
– Извини, мне сейчас неудобно говорить, – скомкано произнёс он, нажимая отбой. Не моргая, наблюдала за тем, как он торопливо убирает свой смартфон в карман, как поднимается и счастливо улыбается идущей к нему женщине...а она целует его в губы.
Нельзя оправдать любовью подлость. Невозможно построить своё счастье на чужих слезах
– Привет, – старалась, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо, – Ты где?
– На работе, – с грустью проговорил муж. Меня буквально окатило волной боли... Лжец... И мерзавец!
– Жаль. Я думала, пообедаем вместе.
– Извини, мне сейчас неудобно говорить, – скомкано произнёс он, нажимая отбой. Не моргая, наблюдала за тем, как он торопливо убирает свой смартфон в карман, как поднимается и счастливо улыбается идущей к нему женщине...а она целует его в губы.
никогда не берите чужое, никогда не думайте, что цель оправдывает средства.
– Привет, – старалась, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо, – Ты где?
– На работе, – с грустью проговорил муж. Меня буквально окатило волной боли... Лжец... И мерзавец!
– Жаль. Я думала, пообедаем вместе.
– Извини, мне сейчас неудобно говорить, – скомкано произнёс он, нажимая отбой. Не моргая, наблюдала за тем, как он торопливо убирает свой смартфон в карман, как поднимается и счастливо улыбается идущей к нему женщине...а она целует его в губы.
Три столпа семьи — честность, доверие и открытость.
— Я хочу другую женщину.
Я поворачиваю лицо к Егору, и мне кажется, что в гнетущей тишине слышен хруст моих шейных позвонков.
— Что? — мой голос скрипит тихим недоумением.
— Хорошо, Инга, я повторю, — Егор медленно выдыхает через нос, глядя черными глазами на дорогу. — Я хочу другую женщину.
Ограничение: 18+
ВАЖНО: обсценная лексика.
Ты ради себя будешь верным, ради себя будешь хорошим отцом, ради себя станешь внимательным и сговорчивым мужем, ради себя изменишь свою жизнь, потому что без той женщины, от которой ты опять сбежал, будет плохо. И эта женщина должна быть довольной и счастливой, чтобы она смогла насытить твое прожорливое эго. И даже во всех этих приличных, достойных и невероятно положительных людях проскальзывает их эгоистичность, когда они говорят: я люблю и не могу без тебя, — усмехается и повторяет, — я не могу без тебя.
— Не трогай меня, — толкаю его в грудь, но он не выпускает меня из стальной хватки.
— Я тебе сказал, — шипит в лицо, — не дури. Успокойся и поговорим. Как взрослые и адекватные люди.
— Адекватные? — шепчу я и повышаю голос. — Ты с моей сестрой спишь! С родной сестрой! — опять толкаю его в грудь, захлебываясь в ужасе и отвращении к Макару. — Как долго?!
— Две недели, — раздается надменный голос Жанны.
— Сгинь, дрянь такая! — в ярости гаркает Макар. — Или я тебе шею, мразь, сверну!
Мы эгоистичные твари, Макар, и меняемся лишь тогда, когда без чего-то или кого-то нам будет плохо и одиноко. Не ради кого-то мы меняемся, а ради себя любимого
— Не трогай меня, — толкаю его в грудь, но он не выпускает меня из стальной хватки.
— Я тебе сказал, — шипит в лицо, — не дури. Успокойся и поговорим. Как взрослые и адекватные люди.
— Адекватные? — шепчу я и повышаю голос. — Ты с моей сестрой спишь! С родной сестрой! — опять толкаю его в грудь, захлебываясь в ужасе и отвращении к Макару. — Как долго?!
— Две недели, — раздается надменный голос Жанны.
— Сгинь, дрянь такая! — в ярости гаркает Макар. — Или я тебе шею, мразь, сверну!
Жить не назло, а для себя
— Не трогай меня, — толкаю его в грудь, но он не выпускает меня из стальной хватки.
— Я тебе сказал, — шипит в лицо, — не дури. Успокойся и поговорим. Как взрослые и адекватные люди.
— Адекватные? — шепчу я и повышаю голос. — Ты с моей сестрой спишь! С родной сестрой! — опять толкаю его в грудь, захлебываясь в ужасе и отвращении к Макару. — Как долго?!
— Две недели, — раздается надменный голос Жанны.
— Сгинь, дрянь такая! — в ярости гаркает Макар. — Или я тебе шею, мразь, сверну!
Ты меня извини, конечно, — Дина хмурится, — но твой муж, кажется, не из тех, кто привык лить в уши речи о вечной любви и преданности.
— Если бы ты себя любила, то вышла бы за него замуж? Если бы ты была женщиной, которая знает себе цену, свои достоинства, то ты бы вступила в брак с Макаром?
Я медленно выдыхаю. Накатывает липкая волна страха. Моя няня — маньячка, которая режет не ножом, а вопросами.
— Ты, — шепчет она, — Молодая, красивая, уверенная в себе. Ты знаешь, что ты большая умничка при любых обстоятельствах…
Нет.
— А я думаю, что могла бы влюбиться, но это при иных обстоятельствах и поведении Макара, но эта бы влюбленность была другой, Уля, без отрыва от себя, как личности, которая бы в ответ тоже ждала тех же чувств. Тех же горящих глаз, того же безумия. Это вопрос эгоизма, Уля. И вот когда твое эго насытилось бы встречами, близостью, страстью, тогда бы могла прийти любовь, которая, кстати, не только отдает, но многое требует взамен.
— Не трогай меня, — толкаю его в грудь, но он не выпускает меня из стальной хватки.
— Я тебе сказал, — шипит в лицо, — не дури. Успокойся и поговорим. Как взрослые и адекватные люди.
— Адекватные? — шепчу я и повышаю голос. — Ты с моей сестрой спишь! С родной сестрой! — опять толкаю его в грудь, захлебываясь в ужасе и отвращении к Макару. — Как долго?!
— Две недели, — раздается надменный голос Жанны.
— Сгинь, дрянь такая! — в ярости гаркает Макар. — Или я тебе шею, мразь, сверну!