... матом не ругается, Он им разговаривает.
... перемены, это и есть жизнь.
Нельзя растворятся в другом человеке. Это стирает границы. Теряешь себя, а в результате, такой потерянный, ты ником не нужен.
Жизнь течёт, меняется, век пролетает за веком, меняются и сами люди. Но в любые времена у человека нет ничего важнее и ценнее, чем семья.
— Самый злейший враг, па… — говорю я тихо, глядя на трещину в асфальте у своих ног. — Даже для самого отвратительного подлеца… Это время.
После сорока можно задуматься уже о раздельных спальнях, — говорю я Паше. — А то… сон становится чутким, а храп и пердёж уже не радуют, а не дают спать.
Да, назло бывшему мы можем надеть под платье стринги, а вот “нарадость” мы почему-то не ничего не можем.
Никогда нельзя жалеть о том, что уже произошло. Все равно время назад не вернуть, а рвать душу себе дороже.
...у любого эгоизма есть свои пределы. Есть здоровые желания, а есть – подлые.
...есть три вида любви.
Сильная, которая похожа на смертельную болезнь, съедает тебя без остатка, выжимает последние силы.
Тихая, когда всё спокойно, без фейерверков и боли, иногда хочется всплесков, не хватает их… Но не рискуешь, чтобы не потерять стабильность.
И адекватная.
– Адекватная это какая? – спрашивала, подбираясь.
– Никто не знает. Пока не встречалась такая.