Талиса

Что делать девушке, если она неожиданно оказывается в другом мире? Одна без вещей, денег и крыши над головой. Поплакать, конечно, а потом вспомнить старую поговорку «Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить». И начать рисовать свое будущее. Ну, по мере сил.

Она ушла. Сказав четыре слова Моим трём супротив. И брак наш без основы Разбит и сдан в архив. Она ушла. Остановило бег свой время. Два долгих года пролетели вмиг. "Я не люблю тебя!" - как бремя. "А я люблю!" - мой на повторе крик. Она ушла. Мне не дала в любви признаться. И забрала заветную мечту. Нам в майской ночи бы остаться И телом и душой хранить семью. *** Дети у нас с мужем не получались. Множество попыток, надежд, а результата как не было, так и нет. Я видела, как он...

Собираюсь уже свалить из хаты, как вдруг слышу… плач ребенка. Сердце отчего-то отбойным молотком шарахает в голову: — Это еще что? — цежу, нависая над девчонкой. — Н-нич-чего, — еле шевелит побледневшими губами. — Убирайтесь уже из моего дома! Однако плач повторяется, и я рывком распахиваю дверь в спальню. Малыш. — Это... чье? — срывается тупой вопрос. — В смысле… чей ребенок, Олеся? ХЭ!

— Слушаю. — Я ищу Севастьянова Романа Михайловича. — Его нет дома, он на работе, — парень заглянул через моё плечо в дом, словно не поверил моим словам. — Ему что-то передать? — Нет. Я его подожду. — А ты кто, мальчик? — я встала рядом и скрестила руки на груди, пытаясь силой воли опустить взлетевшие вверх брови. — Я его сын. — Чего? — и всё же мне не удалось опустить брови, они уже стремились к границе роста волос. — Какой ещё сын? У моего мужа кроме наших детей нет больше никого. —...

— Ты правда меня любишь? — Ну конечно! — горячо заверяет муж, продолжая подпирать собой дверцу шкафа. — Ты моя самая любимая! — Но я видела два силуэта в окне нашей спальни… На секунду он замолкает. В радужках мелькает странная тень, но тут же исчезает без следа. — Тебе показалось! Пошли скорей ужинать! Я почти выхожу из спальни, как вдруг раздаётся незнакомый рингтон. — Это в шкафу. Демьян, ответь! Он молчит, мрачный как грозовая туча. Стискивает мою ладонь с такой силой, что становится...