Талиса

— Значит здесь работаешь? — Гришка смотрел на меня в упор, а я отвечать не собиралась, сам прекрасно видит, если здесь нахожусь, значит здесь работаю, зачем спрашивать. Он усмехнулся. — Отвечать не хочешь? Ну что же, значит всё ещё обижаешься на меня. — Вы зачем звали, какие то замечания по работе? — Не обращая внимания на его тон поинтересовалась в ответ. — По работе? Нет. Хотел узнать как живёшь. — Я могу идти, если нет замечаний? Ко мне сейчас на процедуры, больные придут. — Не хочешь...

- У меня день рождения! Ты сказал, что выполнишь любое мое желание! И я хочу, чтобы вы с мамой снова друг друга любили и поженились! Вернуть бывшую, которая меня ненавидит? Ту самую, которую только что уволил?! - Малыш, это невозможно, пойми. - Вы друг на друга дуетесь как маленькие! - Все не так просто, - улыбаюсь ей. - Просто! От ненависти до любви один шаг, папа, - говорит она как взрослая, - сделай его пожалуйста! Между нами с бывшей пропасть из ненависти, взаимных обид и упрёков. А...

— Я хочу развестись! — говорит мне муж. — Хорошо, собирай вещи и уходи, — отвечаю ему. Я заслуживаю любви и внимания, заслуживаю больше, чем призрачные обещания мужчины, который вместо меня всегда выбирал работу. — Сама уходи. Это вообще-то моя квартира, — сказал Максим, и его голос звучал сухо, безразлично. Он стоял передо мной, и в его глазах я больше не видела понимания и любви. Идти мне было некуда, но я стиснула зубы, быстро покидала в чемодан самые необходимые вещи и переоделась. —...

Она строила идеальную жизнь двадцать лет. Ей потребовался один день, чтобы её разрушить. Анна. 42 года. Замдиректора. Властная. Целеустремлённая. Идеальная жена и мать на бумаге. Одна найденная заколка в кармане мужа перечёркивает два десятилетия брака. Измена. Любовница — её подчинённая. Сын, который её ненавидит. Работа, которая вот-вот рухнет. Она может уничтожить любовницу. Может отсудить квартиру. Может сломать карьеру мужа. Но сможет ли она признать, что за двадцать лет сама превратила...

Смотрю в окно и офигеваю: прямо рядом с моей тачкой паркуется белый внедорожник с блатными номерами. Димасик собственной персоной. Да не один, а со своей гадюкой. Выскакивают, раскрывая зонты и шарят глазами по окнам. Спалился, как лошара. Сейчас они зайдут, увидят меня и через десять минут сольют бабушке, где я. А старушка мгновенно сложит два и два. и не видать мне наследства, как собственных ушей. Прятаться некуда. В два шага подлетаю к дамочке в голубом, отвожу от её уха руку с телефоном,...

Вероятно, я родилась в невезучий год, если меня всю жизнь предают, причем в самый неожиданный момент. Вот только я совсем не ожидала, что после предательства мужа я встречу того, кто когда-то бросил меня при смерти. Но почему он смотрит на меня, как будто я привидение? *** — Дима, — шепчу я. — Что происходит? — Вот! — мой муж поднимает какую-то папку с кухонного островка и идёт ко мне. — Ознакомься. Твои вещи собраны. Больше не задерживаю. Опускаю взгляд на бумаги, которые он мне...

Пятнадцать лет брака. Один случайный взгляд на чужой телефон — и вся жизнь Марины рассыпается за одну субботу. Оказывается, муж не просто изменяет. Он годами откладвал попытки завести ребенка — потому что приготовил себе другую семью. С другой женщиной. Которая уже беременна. У Марины осталась пустая квартира, статус «бывшей» и горшок с антуриумом, которого она вырастила своими руками, пока муж растил чужую жизнь у нее за спиной. Но иногда самый страшный «конец» на самом деле — единственный...

Он приехал в наш город, чтобы разобраться с делами чиновников. Он прокурор, неподкупный, честный, сильный и властный. Его временный офис обустроили в мэрии, а меня назначили его временной помощницей. Я не питала особых иллюзий, такие мужчины любят подчинять и властвовать. Его слово — закон. Но, между нами завязываются отношения, если бы я знала, что он женат... А теперь у меня две полоски на тесте и я одна.

Генерал Даниил Воронов — человек-скала, который высмеял мои 100 килограмм и бросил в снегу, назвав «бесполезным балластом». Теперь он мой пациент. Огромный, яростный и беспомощный в своём инвалидном кресле. Он хочет снова научиться ходить. А я боюсь, что, встав на ноги, "Медведь" первым же делом утащит меня в свою берлогу.