Irina

— Это правда, что у вас есть второй ребенок, но вы воспитываете только одного? — слышу голос в толпе журналистов. — Разумеется, нет, следующий вопрос. — Мы нашли вашего сына, — парирует журналистка. — У нас есть фотографии. Фото я получаю через минуту. Рассматриваю мальчика. У него такой же редкий цвет глаз, как у меня. Умно, конечно, приписать мне... Замираю, потому что вижу последнюю фотографию. Вижу ее. — Почему вы не участвуете в воспитании второго сына? — Без...

Шесть лет назад я уехала из страны, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Он растоптал мою гордость и прошелся по любящему сердцу, но оставил подарок в виде двух полосок на тесте. Сейчас он — успешный пластический хирург. Карьерист без семьи и привязанностей, как всегда и мечтал. А я писательница, утратившая доверие к мужчинам и воспитывающая сына. Его сына.

Конец брака - это совсем не обязательно конец жизни. Вполне возможно, что начало...

— Еве нужна твоя помощь! Помоги! Она твоя дочь! Она: Я бы никогда не пришла к нему за помощью! Никогда! Но я иду. Я пойду на все ради малышки Евы! На все… Он: Она пришла просить о помощи для дочери. Но у меня нет дочери! Я уверен в этом. На все 100 %!

Полтора года назад я ворвалась в его жизнь и попросила спасти меня от брака с человеком втрое старше. Он согласился жениться на мне фиктивно и превратил наш брак в настоящий. Я влюбилась до беспамятства и… безответно. Теперь все иначе. Я стала серьезней и успешней. Я больше не мечтаю о его любви. Только вот он беспощадно ломает выставленные мною границы и врывается в мою жизнь сам. Разрушительно и настойчиво. И это он еще понятия не имеет, что нас связывает куда больше, чем совместное прошлое. ...

В прошлом он – друг моего отца. Серьезный, уверенный в себе и… взрослый. Моя первая и безответная любовь. Сейчас Ярослав Барсенев – успешный прокурор. Жесткий, равнодушный, неподкупный. И единственный, кто может предотвратить мой вынужденный брак с человеком, втрое старше меня. В книге присутствует нецензурная брань!

— Я увольняюсь! — смотрю в графитовые глаза босса и мне становится дурно. Умаров прищуривается. — Нет. — Я хочу, чтобы вы меня отпустили… — продолжаю жалобно. — Надежда… У тебя красивое имя. Обнадеживающее… Ранит словами, заставляет вспоминать, как произносил мое имя раньше… Подрываюсь с места и почти кричу: — Я не буду на тебя работать! — Будешь. У тебя нет другого выхода. Иначе я лишу тебя всего! Его слова — удар в самое сердце. Ведь Умаров Баграт даже не подозревает, что я все-таки...

— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят. Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол. — Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно. Вру. Валид был моим первым. Единственным. Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает. — Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.

— Куда спешишь, красивая? Огромный мужчина преграждает мне путь, а я буквально теряю дар речи. Черные восточные глаза скользят по моему лицу и шее вниз, останавливаются на листке, который продолжаю сжимать в охладевших пальцах, прижатых к груди. — Направление на аборт?! Голос Шаха становится глухим, рычащим. На дне черных глаз вспыхивают искры. — Аборта не будет! Делаю шаг назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье. — Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — Рявкаю...

— Ты скрыла от меня моего наследника?! Делает шаг в мою сторону, нависает скалой. — Нет я… — Ты меня обманула и поставила жизнь моего сына под удар. — Я не отдам тебе своего мальчика, слышишь?! Я нужна своему сыну! Загоняет меня, как зверь добычу, опаляет жарким дыханием: — Теперь я возьму свое по праву. Собирайся. __ Он миллиардер. Безжалостный. Циничный и опасный. А еще он отец моего малыша. Мой сын наследник его империи. Сын, о котором он ничего не должен был знать…