Все книги
«…превозмогающим принципом был у него один: внесть в заскорузлую мужицкую душу идею порядка, черствого и сухого, как старая пятикопеечная булка, и посвятить этого мужика в очаровательные секреты культуры…»
«— А поедемте-ка мы с вами в Криворожье, — сказал мне однажды сосед мой, Семен Андреич Гундриков, — есть там у меня мельник знакомый, человек, я вам скажу, скотоподобнейший! Так вот к мельнику к этому…»
«Лицо Липатки… носило заграничный отпечаток. В нем как-то странно соединились: английское высокомерие, французская бородка и немецкий стеклянный взгляд… Русское же происхождение отозвалось только толстым и добродушным носом, напоминавшим луковицу. А щеки казались искусственно вздутыми, так они были пухлы…»
«Есть у меня статский советник знакомый. Имя ему громкое — Гермоген; фамилия — даже историческая в некотором роде — Пожарский. Ко всему к этому, он крупный помещик и, как сам говорит, до самоотвержения любит мужичка.
О, любовь эта причинила много хлопот статскому советнику Гермогену…»
«Неподвижный воздух был пропитан какою-то душною, тяжелою сыростью. Ни малейшего дуновения ветерка не проносилось в поле: было тихо, как в могиле… Но тишина эта казалась какою-то тревожною тишиною: так и думалось, что вот еще мгновение — и разразится буря, хлынет ливень, раздастся страшный гул громовых ударов… Все словно замерло в каком-то напряженном, ноющем ожидании этой бури, этого ливня, этих раскатов грома… Дышалось тяжело…»
«С шестьдесят первого года нелюдимость Аристарха Алексеича перешла даже в некоторую мрачность. Он почему-то возмечтал, напустил на себя великую важность и спесь, за что и получил от соседних мужиков прозвание «барина Листарки»…
«Лица их являли вид мрачный и решительный. Ни один из них не захотел облегчить моего положения. Ни один не поинтересовался ни откуда я, ни кто я. Ограничились только тем, что обвели недоброжелательным взглядом фигуру мою, облеченную в куцое пальто, и мою заводскую кобылу. Они неподвижно сидели у костра, я уединенно ежился на дрожках…»
«Богатая усадьба тянулась своими конюшнями, сараями и службами по крутому берегу реки; в конце усадьбы мрачно высился старый двухэтажный дом, с которого местами уж начинала обваливаться штукатурка; за домом раскинулся сад и, наконец, за садом, отделяясь от него маленькой ложбинкой, виднелось гумно, со всех сторон обнесенное плетнем. Огромная рига, длиннейшие амбары, бесчисленные скирды хлеба и ометы старой и новой соломы, — все доказывало, что „Визгуновская экономия“ точно была экономия не...
«Вот и теперь, когда тусклый свет петербургского полдня тускло брезжит в мою тесную, затхлую квартирку, когда в запыленные окна виднеется лишь узкий, как колодезь, двор да клочок серого холодного неба, когда с улицы доносится назойливый треск экипажей, лязг лошадиных копыт и возгласы кучеров, — вспоминаю я далекую родину…»
«Отрекомендовался он мне Серафимом Ежиковым. Лицо его было не без приятности. Правда, лицо это не было красиво, и черты его скорей поражали безобразием, чем правильностью, но от этого безобразия веяло глубокой симпатичностью. В разговоре он часто и внезапно краснел, причем лицо его получало выражение чрезвычайно приятной застенчивости и какого-то совершенно девичьего целомудрия…»
«Долго и настоятельно звал меня в гости один приятель мой. Хутор этого приятеля лежал вдалеке от железной дороги и вообще изображал собою самую вопиющую глушь, которая только возможна в Воронежской губернии. И это долго смущало меня. Я не мог вообразить себя без писем и газет, получаемых еженедельно, и, наконец, пятидесятиверстная дорога от ближайшей станции сама по себе была убийственна. Но пришел май, подошли некоторые обстоятельства угнетающего свойства, и непроходимая глушь стала манить меня...
«…Лошади рванулись и побежали. Колокольчик зазвенел надоскучным звоном. Я оглянулся назад. Отставший Поплешка кропотливо трусил около своей лошаденки, от времени до времени угощая ее ударами кулака. В небе клубились тучи. Сумрачные тени мелькали вдоль дороги. Печальная степь убегала в смутную даль… Подземка мела. Серебристая пыль струилась над сугробами…»
«Я не понимаю прелести ружейной охоты. Но с нею связаны длинные переходы по широкому простору степей и полей, по излучистым берегам рек, ручейков и речонок, по густым зарослям топких болот, и за это я люблю охоту. Люблю с ружьем за плечами бродить по необозримым полянам, люблю отдохнуть в жаркие полдни где-нибудь в свежей тени осиновых кустов, раскинутых там и сям по этим полянам, люблю окинуть взглядом с какого-нибудь высокого кургана бесконечную даль, одетую синеватым туманом в пасмурный денек...
«Дождь лил не два, не три дня, не неделю, наконец, а целых два месяца. Казалось, не было конца ему. Наступил уж ноябрь, затем и он стал подходить к концу, а не было и признаков зимы. День и ночь низко ползли хмурые тучи над грязными, унылыми полями, в воздухе стояла какая-то гнилая, неприятная теплынь, и с утра до вечера моросил мельчайший дождь. Земля переставала всасывать в себя воду. Дороги казались уж не дорогами, а сплошными узкими и бесконечно длинными болотами, по которым шагу нельзя было...
«Вся в лучах яркого солнца, она как бы сияла. Блаженная улыбка лежала у ней на губах. Огромные глаза смотрели восторженно. Слабый голосок нервно напрягался и дрожал, переполненный чувством радости и веселого, чисто детского торжества. Поза — простая и важная (она высоко поднимала руку с картонной буквой), светлые волосы, беспорядочными прядями свесившиеся на лоб, темный румянец, проступавший на худом и некрасивом лице, скромный серенький костюм, ниспадавший свободными складками вокруг ее...
«Царило тяжелое молчание… Все чего-то робели… Словно ужас витал в этой теплой, ярко освещенной солнышком, богатой лавке… Мальчик, приставленный к двери, позабыл про вечную встречу покупателей и, испуганно расширив зрачки глаз, глядел на грозное чудище…»
На Филиппинах агентами ЦРУ арестован гражданин Швеции Виталий Рождественский. Его обвиняют в шпионаже в пользу России: согласно имеющейся информации, Рождественский регулярно передавал в Москву секретные сведения о тихоокеанском флоте США. На помощь резиденту российской разведки срочно вылетает отряд спецназа ВДВ под руководством майора Лаврова – легендарного Батяни. Бойцам приказано во что бы то ни стало освободить Виталия и доставить его в Москву. И сделать это нужно как можно быстрее – ведь...
В жизни Вадима до недавнего времени было мало приключений. Но все изменилось в одночасье, когда он унаследовал деревенский дом своего деда Арсения, погибшего при таинственных обстоятельствах. Внук с головой погружается в самостоятельное расследование, втягивает в него своих московских друзей и даже красавицу-жену Милену. Он и не подозревает, с чем ему придется столкнуться и чем пожертвовать ради истины…
Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — вторая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», грандиозная историческая реконструкция событий 1956-1957 годов, когда Никита Хрущёв при поддержке маршала Жукова отстранил от руководства Советским Союзом бывших ближайших соратников Сталина, а Жуков тайно готовил военный переворот с целью смещения Хрущёва и установления единоличной власти в стране. Реконструируя события тех лет и складывая известные и...
Осень 1917 года. Петроград. Власть переходит в руки большевиков, и начинается повальная экспроприация частной собственности. Владелец ювелирной компании «Товарищество Фаберже» понимает, что его мастерская не сегодня завтра будет разграблена, и разрабатывает хитроумный план спасения особо ценных украшений, изготовленных по спецзаказу для императорского дома. Ювелиру придется действовать в условиях, «приближенных к боевым». Дело в том, что изделиями Фаберже заинтересовался сам председатель...
Важно! Начиная читать данную... книгу - в первую очередь убедитесь, что: - Вас НЕ беспокоит литературный консерватизм и лингвистические безобразия НЕ вызывают в вас жгучее ощущение ниже поясницы; - Вы согласны с тем, что любая информация в любой книге - это лишь мнение автора, а не истина в последней инстанции, если только это не специфическая литература; - На данный момент вы НЕ ищете что-то духовное и возвышенное; - Вы НЕ ожидаете от данного произведения тонкой сатиры и подколок в адрес...
Грузинские и американские спецслужбы планируют применить против России новейшее бактериологическое оружие. Чтобы сорвать безумные планы военных авантюристов, на территорию закавказского государства забрасывается диверсионная группа ГРУ, состоящая из трех человек. Один из бойцов – совсем еще молодой, опыта диверсионной работы у него еще нет. Но у солдата есть снайперская винтовка, которой он виртуозно владеет, и планшетник, на котором установлена информационная система военного назначения...
Отряд спецназа ГРУ под командованием старшего лейтенанта Самоцветова уничтожает банду дагестанских боевиков, а главаря – эмира Дагирова – захватывает в плен. Кроме того, спецназовцы освобождают четырех пленных, которых Дагиров собирался продать в рабство. Пленные сообщают Самоцветову, что эмир готовился передать их банде грузинских наемников-работорговцев, которые в настоящее время переправляют в Грузию несколько десятков российских граждан для продажи на невольничьем рынке. Спецназ немедленно...
Доктор археологии Колли Данбрук приступила к раскопкам неподалеку от небольшого городка у отрогов Аппалачей и… оказалась в центре криминальных и трагических событий, которые не только изменили ее настоящее, но и перевернули представления о прошлом. Эти события начались почти тридцать лет назад, когда местные жители были потрясены сообщением о том, что в семье Калленов похищена их крошечная дочь Джессика…