Книги Виктор Молчанов
В редколлегию Лёху пригласили, можно сказать, случайно. На перемене после рисования. И поводом к такому приглашению послужили отнюдь не феноменальные Лёхины способности (в классе были ребята, рисующие куда лучше него), а фломастеры, которые он умудрился "засветить" на весь класс. Фломастеры ему из Москвы привезла мать, которую периодически отправляли туда в командировку.
- Мальчики, а это вам! Пробуждение больше походило на сон. Впрочем, Юрка так воспринял происходящее, ведь нельзя же верить в то, что ты проснулся от голоса-колокольчика стройной блондинки, ставящей тебе на стол букетище ромашек.
Сигнал, принятый АСАПом недвусмысленно показывал, что количество всполохов в квадрате 34.46.98 резко увеличилось. Похоже, тонкая метограница пока держала напор. Но "ржавчики" всегда приходят первыми, а они как раз из тех сущностей, которые, присасываясь к ней, проедают дыру. И уж тогда - держись! Бороться с ними могли исключительно рыжие. Значит - они.
- Владик, будь любезен, скажи, пожалуйста, Мишенька случайно не у тебя? - Да, вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз. И ведь не объяснишь разлюбезной бабушке своего бывшего одноклассника, что ты ни в коем разе не контролируешь её внука и вообще понятия не имеешь, где он и что делает. Парню семнадцать стукнуло, а носятся с ним, как с трёхлеткой. - Софья Марковна, я сегодня Мишу не видел. А он что, вам ничего не сказал?
- Родригес! Вы прохвост! - голос полковника, казалось, сейчас разнесёт все перегородки в доме. - Нет, не заплачу! И не мечтайте! Что? Вы мне ещё грозите? Ой, да не надо, Санта Мария, мне этого всего. Не заплачу. Не видел я вами обещанного, а вы опять деньги хотите? Всё. И скажите спасибо, что полиция о вас не узнает. Ах, они в курсе... Ну, тем более! Ни сегодня, ни завтра. Никогда, Родригес. Слышите - "Ни-ког-да"!
Пока Майк шёл к барной стойке, кивая и здороваясь с завсегдатаями, его порция виски уже как бы сама собой возникла в ловких руках Джейн. Она всегда так делала. Но не для того, чтобы угодить постоянным клиентам, а потому, что не хотела ни с кем разговаривать. Противно порой было, а порой... просто не хотелось. Если с каждым трепаться о его насущном, то, в конце концов, можно ведь и сорваться. И, хотя отец и ворчал, что, мол, её взбрыки плохо влияют на бизнес, девушка лишь фыркала в ответ. Поди,...
Полуденное солнце играло волнами Светлояра. Где-то там, где гладь почти круглого озера плавно перетекала в берег, негромко рокотало одиноким тракторком сонное Владимирское. Рыбаки давно уже свернули свои снасти, а туристы, гуляющие вплоть до рассвета в поисках приключений себе на голову, ещё не проснулись.
- Вот твой новый класс. Господин Дрон, к вам новенький, - холодным голосом произнесла высоченная директриса в синем строгом костюме, с которой у родителей Вонючки ещё несколько минут назад был разговор за закрытыми дверями кабинета, и протолкнула мальчика вперёд, вроде как давай дальше сам, всё от неё зависящее она сделала. Ага, сделала, как бы не так. Ей что? Ушёл в кабинет и кофе попивай. А ему тут учиться. С этими, так сказать... Вонючка немного исподлобья оглядел класс, пытаясь понять, кто...
Начиналось всё довольно буднично - пазик цвета охры с первым отрядом отправлялся от фабрики. За ним трогались такие же пузатые автобусы со знаками "Осторожно - дети" на переднем и заднем стеклах. Впереди мелькала легковушка с милицией, вроде как младое поколение в лагерь везём, всё по-взрослому. То, что отряд у него будет первый, Валерка знал заранее, предварительное распределение вожатых состоялось ещё в пятницу, в профкоме краснокирпичного фабричного здания. Когда будущая начальница лагеря...
Они лежали на крыше покрытого рубероидом сарая и, лузгая семечки, нежились на солнце, подставив его ярким майским лучам свои побледневшие за зиму тела. Семечек было много. Их притащил Женька Фурман, своими большущими глазищами искренне заглянув в лицо старшему брату Гарику как раз в тот момент, когда тот накалил этих самых семечек целую сковородищу. Женька был в семье любимцем, и отказать ему было просто невозможно.
Вернувшись с работы, ещё в прихожей я почувствовала давно забытый запах коддла*. Странно... Если учесть, что последние шесть месяцев мать провела на протёртом диване - с неизменной бутылкой бимиша** и пультом от ТВ в руках. Да и в моменты просветления ничего сложнее "традиционного набора номер восемь" она не готовила. А что его готовить? Сунул в микроволновку - и все дела. И сегодня вдруг - коддл.
- Ну и где это самое 'то место'? - коренастый паренёк, сгибающийся под тяжестью шестиместной палатки стёр левой рукой влагу со лба. - Кружите-кружите. Уж лучше скажите - я тут подожду, а потом вон Костик за мной сбегает. А то нашли, понимаешь, лошадь ломовую.
Сентябрь -- Никол, да на что тебе Гвоздь сдался? Что ты с ним цацкаешься? Что в нём такого? До меня, ей богу, не доходит. Поговорить не о чем. Сухарь. Ни рыба, ни мясо. -- Да ты пойми, Олеж, тут ведь не только о сиюминутном интересе речь. Читал "Три мушкетёра"? Так вот представь ситуацию - тебе надо выбрать кого-то из них в друзья. Кого выберешь? -- Ну, Д'Артаньяна или Атоса...
-- Подайте милостыню Христа ради! Его голос раздаётся по площади дребезжащим фальцетом, а прохожие идут мимо, стыдливо отворачивая носы, пряча их в воротники дублёнок и шуб. -- Подайте...
- Блямц, блямц, блямц, - прогрохотали по казарме сапоги. "Дежурный офицер", - мелькнуло в голове у Малышева и тут же снова погасло. Мозг ещё не привык обрабатывать информацию дня и жаждал забвения, стараясь оттянуть миг пробуждения как можно дальше, оттянуть момент, когда надо будет оставлять нагретое за ночь ложе, свою свалявшуюся ямку в старом матрасе. "Ещё минут пять, ещё не время", - подумал Малышев и перевернулся на другой бок. Теперь, открой он глаза, со своей койки рядовой увидел бы...
Первым ушёл Борька. Ушёл тихо, даже как следует, толком, не попрощавшись. Кинул в окно камешком, махнул рукой, увидев её ещё сонный силуэт, и скрылся за углом арочного проёма. Такой он и был всегда. Скромный. Улыбчивый. Вот, как сейчас, помнится. Стоит. Кепка на затылке. Левой чешкой подкидывает вверх кирзовый мячик. Руки в карманах. Словно, так и хочет сказать, - "Ну что, Танюх, постоишь сегодня в воротах или как?", - и не решается.