Книги Оксана Сергеева
На что человек готов пойти, чтобы добиться своей цели? Чем согласен пожертвовать и какими принципами ради этого поступиться? И можно ли оказавшись среди «зверей», и живя по их законам, остаться Человеком? Что делать, если вдруг нежданная и такая удивительная любовь путает все карты, взрывая ладно устроенный мир? Награда это или наказание? И любовь эта — нечто большее, чем запретное яблоко. Это ящик Пандоры, на дне которого всегда остается надежда… В тексте присутствуют ненормативная...
Любовь — игра азартная, и выигрыш в ней достается беспечным, а не благоразумным. Но если ты не готов рисковать по-крупному, эта игра не для тебя. От автора: Мои почтеннейшие и любезнейшие читатели! Итак, я предлагаю Вашему вниманию очередной роман из серии «Стая». История посвящена Ивану Царевичу сыну Дениса Шаурина. Не могу в двух словах обрисовать, чего Вам ждать, дорогие мои. Зато точно могу сказать, чего в этой истории не будет. Не будет насилия — ни морального, ни физического, — ибо...
Когда-то его считали человеком «второго сорта». А теперь у него есть все, о чем он только мечтал, и даже то, о чем он не мечтал никогда. Погрязая в наслаждении без рассудка и без нравственности, он ест кайф ложками.
Заворачивает свою пустоту в яркий фантик, становясь заложником этой пустоты. Скажете, пресытился? Нет, пережрал. Но неожиданно вмешавшееся прошлое заставляет его сделать перерыв. Перерыв на жизнь.
Самая жестокая и беспощадная война — это вражда не людей с людьми, а их представлений друг о друге.
Нам всем свойственно запутываться и теряться. Мы сначала любим, потом ненавидим, с твердой убежденностью не прощаем мелочей, но легко прощаем то, что простить, казалось, невозможным. И когда судьбы сплетаются в гордиев узел, остается только один выход — рубить.
Претензии о моральном ущербе не принимаются: 18+
Нет худшей ошибки, чем цепляться за проигранную партию. Пытаясь отыграть десять дней, можно проиграть Жизнь.
Эта история о настоящем, а не придуманном счастье. О том, как разбиваются страхи и стереотипы.
Она — простая, светлая и хрупкая. Он — боец, балагур и преданный друг.
А еще он жуткий бабник…
В каждом из нас сидит внутренний зверь, о котором мы сами не До встречи с Верой в его вселенной любви не существовало. В его жестоком мире не было места для столь неудобного чувства, ибо таким, как Янис Майер, любовь чрезвычайно дорого обходится.
Но Вера стала его любовью. Его отчаянием и наваждением, его болезнью и излечением. Она стала для него всем… Но продолжала видеть в нем своего врага…
***
В тексте присутствуют сцены эротического характера, обсценная лексика и сцены насилия.
– Кис-кис, – тяжело от возбуждения. – Ты хоть понимаешь, что я с ним что-нибудь сделаю? Ты это понимаешь? Больше всего он мучился, когда видел ее вместе с Владом. Видел ее улыбки ему, ее удовольствие от общения. Ее оживление от поцелуев или объятий. Каждый жест в сторону Реймана – удар хлыстом по сердцу. – Вадя, пожалуйста, отпусти. – Я тебя на руках буду носить. Все, что хочешь, для тебя сделаю, только уйди от него. – Сжал руками ее талию. – Не доводи меня до греха. Иначе я с ним что-нибудь...
Они всегда шли параллельными дорогами и никогда не пересекались. Им не нужны отношения, в которых, как ни повернись, наткнешься на острый угол. Не нужна разрушительная любовь. Они не могут и не должны быть вместе.
Но у судьбы на них другие планы.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, обсценная лексика и сцены насилия.
Рейтинг: 18+
Расставляя капкан, главное, не попади в него сам и не спеши радоваться, когда возьмешь след зверя.
Возможно, твоя жертва уже смотрит тебе в затылок.
Говорят, противоположности притягиваются. Но что делать, если, притянувшись, они попадают в ловушку собственных чувств и превращаются во взрывоопасную Вселенную, а не гармоничное Целое? Бежать друг от друга сломя голову?
Вот только когда стоишь у самого края, бежать уже некуда. Даже от себя. И прежде чем прыгать в бездну, попробуй вернуться обратно.
– И что мне с тобой делать? – наконец, спросил он, к счастью, уже спокойнее. – Ну, убей меня, – с печальным вздохом подсказала она, – только быстро, а то у меня высокий болевой порог. В зеленых глазах сверкнуло что-то похожее на усмешку, губы же оставались твердыми и неулыбчивыми. – Паспорт давай. – Чего? – Паспорт покажи, – повторил он и, достав свой телефон, сфотографировал номер ее автомобиля. – Хочешь записать мои данные? – Женя с опаской полезла за документами. В руки их давать она,...
Первый... Второй... Он сидел и считал, сколько же бокалов залпом замахнёт эта блондиночка, примостившаяся на соседнем стуле. Третий - уже с двух глотков... Хорошо, есть надежда, что она не свалится сюда же под стойку рядом со своими туфлями. Очень занимательное зрелище - девица в вечернем платье, хлещущая Мартини в одиночестве. Как она вообще сюда попала? Он обернулся. Полутёмный зал. Женщин очень мало, да и те в сопровождении мужчин и уж никак не в вечерних платьях. Услышав вежливое...
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам. Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами. Любовь может поработить даже самую свободную душу. Накажем наших грешников любовью? *** Любовь. Отношения. Семья. Не для...
"Ярко вспыхнул свет. Медленно он прошёл по гостиной. Двинулся к стене, задёрнутой полиэтиленом. Она всё ещё была завешана. "Я рисую тебя…" Медленно сделал пару шагов. "Тебя…" — эхом отдавалось из глубины души. Остановился, оглянулся, словно удостоверившись, что вокруг никого нет. "Я рисую тебя"… — смеялась… Оглянувшись, он сделал это неосознанно, в душе не хотел, чтобы кто-то видел эту фреску. "Покажи, что там…" — иногда говорил. "Tы…" — таинственно улыбалась. В глазах светились искорки веселья....
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам. Любовь — их самое страшное наказание. Она сильного делаем слабым, неприкасаемого — уязвимым, бесстрашного наделяет страхами. Любовь может поработить даже самую свободную душу. Накажем наших грешников любовью? *** В тексте присутствуют сцены...
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам. Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами. Любовь может поработить даже самую свободную душу. Накажем наших грешников любовью? *** Чистюля был уверен, что любовь...
Самый счастливый день в моей жизни превратился в кошмар. Стал для меня адом.
Сижу и не двигаюсь, будто меня к креслу пригвоздили, и все еще не верю, что Стас меня обманул. Предал как последний мерзавец. Дождался, пока свадебное платье надену, и бросил.