... женская голова – это отдельный вид искусства – мы же можем одновременно думать сразу обо всем.
Эх, вот ничего человеческого и душевного в нас не осталось. Все только требуют, орут и ругаются! Ну неужели нет такого места, где учитель — это почетно и престижно, где его уважают как личность? Есть, точно знаю, что есть страны, в которых учитель — это звучит гордо!
Хамлю? Со мной бывает подобное, если после тяжелого дня задавать тупые вопросы и клянчить новую сумочку. Да, такие дамы у меня тоже были… увы.
Да, у меня нет слов. Точнее они есть, но озвучивать не стану.
Капец, куда я попала ...
Это была самая приличная фраза из тех, что крутилось у меня на языке.
- Шестой автобус когда ходить будет по графику? А? Я жду его, жду! А он что?
- Что?
- Не едет! - воскликнула Альбина, - непорядок! Мы люди старые, вот-вот и час наш придет, а рядом никого: ни сына, ни мужа, ни шестого автобуса!
Интересно, сегодня он кому-нибудь сможет помочь? Просто в состоянии бешенства благие дела не делаются.
Мы сами выбираем путь, по которому идем, всегда есть возможность свернуть на другую тропинку или вернуться к развилке. Вопрос только в том, что либо этого не делаем из-за страха потерять свою размеренную жизнь, либо просто плывем по течению, не желая лишний раз дернуться.
Это такой профессиональный ход – проще прикинуться дурочкой и посмотреть, что о тебе думают, чтобы сделать ответный шаг и выиграть партию.
Я же разволновался еще сильнее, вот зря дал слабинку, нужно было выдержать, вытерпеть. Я ж, мать его, мужик! У меня железный стержень внутри, я ж не имею права на эмоции и слабость! Должен пахать с утра до вечера, улыбаться и делать вид, что счастлив и всем доволен. Ага, и еще думать о том, что у кого-то явно хуже, мне-то еще повезло!
со стороны открытого окна на ведьму со всей силы прыгнул хранитель в обличии кота. И, естественно, сбил женщину, которая сильно приложилась головой об пол, не успев выставить руки. Туман быстро метнулся к ней обратно, а когда окончательно рассеялся, то вместо королевы Гратеции мы увидели… обтянутый кожей скелет.
– Упс, – пробормотал кот, спрыгивая с тела и брезгливо дергая задней лапой, – я ее, кажется, сломал…
– Ты поплатишься, советник, за все! Особенно за слезы моей дочери!
– Пчих, – чихнул Герден, виновато улыбаясь, – извините, пожалуйста! Продолжайте!
– Нам еще долго стоять, – проговорила, – может, уже поставишь меня на пол?
– Как долго? – изумляется король, – у меня ноги затекли! Я тогда присяду, раз это не все.
– Да дайте дослушать, – возмутился Айрат, – тут мне угрожают, а вы?!
– Кира, почему такие светлые мысли приходит в твою голову так поздно?
– Эм, – озадачилась я, – они пришли давно, я боялась их высказать.
Вопросов было много, но они решатся потом.
Сначала крепкий сон. Потом месть.
Оказалось, что короля я представляла иначе. Со слов Айрата я обрисовала такой добрый и приятный образ, а на деле…
– Он довольно сложный человек, – ответил на все мои немые вопросы советник, – в друзьях у него только я значусь, потому что столь мерзкий характер ни одному человеку не дано вынести.
О да, если он поначалу и планировал выспаться, а уже потом идти на подвиги, то здраво оценил ситуацию.
Как у таких людей мог родиться такой сын – оставалось загадкой. Наверное, все дело в няньках и наставниках, которые с малых лет внушали будущему королю правила норм поведения, показывали на личном примере, что значит быть человеком с большой буквы.
– Напугали, – согласилась она. – А вы?
– И я напугался, – хрипло рассмеялся. – Еще никто меня не оставлял без пирога, знаешь ли – сильная угроза!
– Вы такой, какой есть – со всеми хорошими и плохими качествами. Только от вас зависит, будут эти качества вашими настоящими талантами или тяжелым грузом по жизни.
Не думаю, что после этого громкого заявления у мужчины проснулась совесть, мне кажется, такой как он, давным-давно на корню задавил данное чувство – чтобы жить не мешала, да службе.
Эйлин, средняя дочь короля Гордона явно не была обучена рамкам приличия. Либо у них в стране было принято такое поведение – навязчивое, дотошное.
В общем, мне не понравилось его отношение, его вседозволенность. Однако, как и всегда это бывает – промолчала. Слишком привыкла к фразе: «Тебя никто не спрашивал».
Время быстротечно и изменчиво. Как и сама жизнь. Все вокруг меняется, меняемся и мы.
А отец? С ним я впервые поговорил совсем недавно. Раскаяние с его стороны было. Он больно сильно переживал, что связался с Резановым. Но обо мне не было ни слова, словно я так – бесплатное и бесполезное приложение. А ведь после того, как он от меня отказался, так, возможно, и было. Но надежда, как говорится, умирает последней. Моя вот в муках и агонии, все ждет того, что папа заберет свои слова обратно.
– Ты хоть спроси, как я себя чувствую? – усмехнулся, прервав поток слов.
– Так хорошо, – безэмоциональным голосом произнес он, – разговариваешь, значит, все нормально.
– Это ты! Ты и твой отец во всем виноваты!
– Вот уж не надо! – открыла дверь перед лицом Марка. – Ты и сам прекрасно знаешь, что я тут не причем! Но, конечно же, проще отыгрываться на том, кто слабее, так? Ты ж в этом вопросе профессионал!