Правил было много, все строгие, но, как известно, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.
Большие деньги обладают такой способностью — размывать моральные принципы в ноль. И тогда человеческая жизнь уже ничего не стоит. Даже если это жена или муж. Прежде любимые.
...дружба против общего врага может быть очень полезной.
...никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже.
...будьте осторожны в своих желаниях. Или хотя бы точнее их формулируйте.
Вот так живешь без всех этих повседневных мелочей и даже не думаешь об этом. А потом вдруг получаешь и удивляешься, как раньше обходилась без них.
Когда любишь, на многое закрываешь глаза. А потом они вдруг открываются, и ты оказываешься сильно удивлена.
Я не злопамятная. Отомщу — и забуду.
Украдешь сто рублей — посадят. Украдешь миллиард — выберут в депутаты.
Себя не похвалишь - сидишь как оплеванный.
... болеющего мужика всегда хочется пристрелить… из сострадания. Чтобы не мучился. И не мучил окружающих.
В католических храмах священник в исповедальне за решеткой, чтобы его не было видно. Трудно говорить о личном, глядя человеку в глаза. Если только не знаешь точно, что больше никогда его не увидишь
Счастье делает людей черствыми.
В последующих аутфитах Валентина тоже смахивала на женщину с низкой социальной ответственностью, но очень-очень дорогую. Настолько дорогую, что ответственность уже не играла роли.
брак – это как осажденная крепость. Кто снаружи, хочет туда попасть. А кто внутри – из нее выбраться.
Питер – это как стена. Ты либо опираешься на нее, либо бьешься об нее лбом. Можешь обораться на тему, как тебе здесь тяжело. Можешь известить соцсети и снять трагические сториз о том, как ты рыдаешь под ноябрьским дождем на фоне Казанского собора. Питеру на это наплевать. Ему плевать на твои страдания. Он – оффлайн. Он - в реале. Здесь… - Он делает широкий взмах рукой. – Здесь не принято показывать свои драмы и раны. Здесь своя гордость.
Как странно все переплетено в жизни. Все для чего-то надо.
Когда проснулась – тогда и утро. Даже если уже вечер.
Сюрпризы - зло. Но понимают это только те, кто вляпался с ними по самую маковку.
Счастливый брак родителей – это ведь архитектоника бытия. Папа и мама живы, они вместе, все любят друг друга – основа детской вселенной. Даже если тебе уже третий десяток.
Когда ты видишь своего мужчину с хером в другой бабе, это даже не лекарство от любви, это ампутация без наркоза. Болит, да, но это необратимо.
Все мы глупеем, когда влюбляемся. Это нормально. Это механизм природы, которая требует воспроизводства. Оставались бы все люди трезво разумными, человечество давно бы вымерло.
Обвинять мир в неправильности — тревожный звоночек. Следующим шагом будет «вот в наше время…» Ну а потом кефир, клистир и… все дела.
Питерский понт и московский – две ну очень большие разницы. Две альтернативные вселенные.
Вспоминаю его слова о матери: трудно говорить, трудно молчать. А с ним и разговаривать, и молчать одинаково легко. Потому что когда молчим – это тоже разговор, только по-другому.