Книги Владимир Резник
Что, если цена твоего бессмертия — чужая жизнь? Готов ли ты? Алхимик и каббалист Енох ответил «да». И создал такой аппарат. Но в Ленинграде середины восьмидесятых, куда Еноха забрасывает судьба, аппарат крадут. По Германии девятнадцатого века, Франции начала двадцатого и недавним эпохам «застоя» и «лихих девяностых» в динамичном повествовании мечутся: жестокий Енох, потомок немецких аристократов Макс, жуликоватый Матвей и обыватель Мазин, в руки которого волею случая и попадает опасный аппарат.
Всем, у кого ещё есть своя Славута, свой крохотный, медленно уходящий в воды Леты островок памяти, неумолимо размываемый безразличным временем.
Близнецы Лёня и Лиза готовятся праздновать Хеллоуин, но, как оказалось, не только они. У космических пиратов, затаившихся на Земле, тоже есть свои планы. Сумеют ли брат с сестрой остановить разбойников и предотвратить планирующиеся ограбления? Действительно ли у одного из бандитов шесть пальцев на руке? Чтобы разрешить загадки и остановить преступников, близнецам придётся побывать у них в плену, полететь на орбиту на космическом корабле и пережить ещё множество разнообразных приключений.
Лето — это всегда здорово. Но если вас похищают с дачи космические пираты, то это уже не просто каникулы — это большое приключение! На этот раз близнецы Лёня и Лиза, после полёта на Северный полюс к Санта-Клаусу, окажутся в жаркой пустыне. Им придётся путешествовать на летающей тарелке, спускаться в таинственную пещеру за магическим сундучком, сражаться с голографическими львами и с настоящими пиратами. Зато они познакомятся с новым чудесным другом — Джином, который может всё… ну, почти всё.
Восьмилетние близнецы Лёня и Лиза, которых пригрозили лишить подарков за плохую учёбу и неважное поведение, решают ограбить Санта-Клауса. Дело сделано, и заветный мешок у них в руках, но вместо подарков — в нём лишь пустые коробки! Чтобы разобраться в происшедшем и исправить то, что натворили, им придётся полететь на санях Санта-Клауса, запряжённых оленями, на Северный полюс на склад Санты. И там раскрывать преступление, которое чуть не испортило всем детям в мире рождественские праздники.
— Сюда, сюда смотри! Здесь, видишь — решёточка такая. Как она называется? Ну? Сколько раз мы это проходили! — Диез… — Да, диез! Значит это не Ля, а Ля-диез, и нажимать нужно не на беленькую, а вот сюда — на чёрненькую! Да не на эту — это бемоль! Запомни, тупица, сколько можно тебе повторять: бемоль слева — диез справа от клавиши. Куда ты пальцем тычешь?! И линейкой, тонкой хлёсткой фанерной линейкой, производства Одесской артели учебных принадлежностей, по маленьким пальцам быстро, резко, так,...
Двадцать раз за день — столько сигарет я разрешаю себе выкуривать ежедневно — я смотрю с балкона на огромный, занимающий чуть ли не полстены стоящего напротив дома плакат, и представляю, что там, за этой побуревшей от времени и городской копоти тканью и грязным кирпичным фасадом за ней находится моя следующая и на этот раз последняя квартира. С потускневшей рекламы радостно улыбаются две светловолосые женщины: молодая полногубая, в белом медицинском халате, и пожилая — седая, добродушная и...
Первый раз я подумал, что мне пора сдаваться в дурку, ранним августовским утром тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Лето было не по-ленинградски тёплым и нежным. Солнце только выглянуло в узкий просвет между соседними девятиэтажками и ещё не успело полностью разогнать редкий ночной туман, цеплявшийся за чахлые деревья, что цепочкой окружали свежеокрашенные качели и горку на детской площадке. Я стоял, уткнувшись лбом в холодное стекло кухонного окна, смотрел с четвёртого этажа вниз и думал,...
Барахолка устраивалась раз в неделю по субботам возле старой и покосившейся корейской протестантской церкви. Когда-то, лет пятьдесят тому назад, в округе поселилась большая община корейцев-методистов — они-то и скинулись, и построили общими усилиями себе место для собраний. Но дети их выросли, внуки разъехались, старики поумирали. Теперь прихожан было немного, жертвовали скудно, и пастор, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, сдавал за небольшую плату этот некогда церковный садик, а ныне...