Это была классическая папочкина песня, известная Жакраму с самого детства. Звучала она примерно так: "Я — не больной на всю голову садист, меня просто все провоцируют! Если бы окружающие вели себя нормально, то и я был бы лапочкой".
Метод под названием "Развалить всё и посмотреть, что возникнет на руинах былого" работает безотказно, перемены — да, наступают. У ребят, оставшихся на обломках прошлого, нет выбора: кто-то сдыхает, а кто-то — меняется. Но всегда ли к лучшему?
Надо отдать маме должное: к детским тирадам она отнеслась со спокойствием принца Будды, благополучно одолевшего демонов и познавшего просветление.
Р-родственнички отмороженные… ни разу в жизни не видел, а уже должен, как ЧП-шник государству…
Урод — он везде урод, хоть дома, хоть на работе. Волшебной силой любви такое не лечится, что бы себе на этот счёт ни думали некоторые особо озабоченные идеей перевоспитания бабы.
А паранойя… в малых дозах она, может, и хороша, держит в тонусе. Но глобально, всё же, болезнь.
Как бы предки в своё время ни втирали ему, что к девятому классу надо будет определиться с будущей профессией, Макса это не особенно трогало: невелика важность. Он вообще блогером станет! И учиться не надо… наверное.
Несомненно, если бы где-то проводился конкурс вроде "Войдите в комнату и разозлите всех присутствующих до белого каления так быстро, как сможете", то Эт определённо угодил бы в число финалистов. Конечно, ему пока далеко до господина Оса, который при желании может довести собеседника до приступа священной ярости, так и не сказав ни слова. Но задатки налицо.
По сравнению с тем же Ожоном, страстным любителем немотивированных убийств и садистских извращений, или Дижи, фанатично преданным идеям Предгорной Революции, Жоран был вполне мил. Примерно как эпидемия холеры, но всё же.
- Совершенно непрактичная модель! В таком не побегаешь толком, не поколдуешь. Маркое опять же, без капюшона, без обережной вышивки, да и зельем от вредоносных существ не пропитано. Признаться честно, я не вполне вижу смысл в ношении подобного. А вдруг форс-мажор? Тут даже кармашков для оружия нет!
Некромантка, которую Игорь в палату буквально приволок, смотрела на него со всей печалью всех главврачей мира, которых просто заколупали неадекватные родственники пациентов.
Количество работы, которое здесь предстояло выполнить, впечатлило бы даже мифического идеального соискателя, то бишь мультизадачного сисадмина-менеджера-консультанта-уборщика на амфетаминах и без личной жизни.
В общем, шло всё по Кьеркегору, то бишь экзистенциальненько.
Что же, кажется, и в её биографии появился тот самый эпизод, который женщинам вспомнить приятно, а рассказать стыдно.
И вот тут Гун на себе познала, что наличие у партнёра разнообразного опыта любовных игрищ — дело крайне вредное для концентрации и конспирации. По крайней мере, аналитические способности скромно шаркнули ножкой и сообщили, что они в таких условиях работать не собираются.
Если разобраться, свой долг перед ними она уже вернула, да с такими зашкварными процентами, под которые даже отечественные банки кредиты молодым семьям не выдают
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Диве, вырывая его из раздумий.
Наверное, эта просьба вызывает одинаковую реакцию во всех мирах, весях и далях: возможные темы для разговора тут же улетучиваются из головы, оставляя звенящую пустоту и назойливо жужжащую где-то на задворках ментального кладбища идей муху.
— А что, по твоему, с понравившимися женщинами делают? — фыркнула белка. — И не надо такое лицо корчить. Любят их, любят! Ну, или на работу берут, а потом — любят.
Игорь честно попытался изобразить по этому поводу восхищенный трепет, но получилась, к его огромному сожалению, его обычная скептическая рожа.
И вот, пока Игорь решал, существует ли Господин Наместник в принципе или является глюком, тот, будучи подлым диверсантом и явным претендентом на премию Дарвина, с размаху наступил Игорю на хвост.
Парень слёту познал все страдания всех котов мира, чьи хвосты были оттоптаны в темноте хозяевами-полудурками.
— На этом свете столько всего неожиданного — взять хоть тот же рассвет, например… Вечно он начинается совершенно неожиданно и катастрофически не вовремя!
— Листья вахаби, — гордо сообщил фейри. — Чистейший отвар, без примеси. Пробовали когда-нибудь?
— Э… нет, — отозвался он не очень уверено. — Они бодрят?
— Ещё как! Даже покойничка могут взбодрить — при должной концентрации. Ну, и если он свежий.
— Кто из них?
— Оба, — проказливо улыбнулся эльф.
Тоска Игоря по кофе приобрела масштабы почти вселенские. Попадись ему сейчас тот автомат с дрянными помоями, который в их городской больнице стыдливо выдавал себя за кофейный, парень бы его обнял, как родственника. Увы, иномирье было в этом смысле жестоко к визитёрам: ни единого кофейного автомата. Нигде.
В конечном итоге, вся жизнь — это сплошное карабканье по отвесным стенам бесконечной пропасти. Смысл не в том, чтобы не падать вовсе — сие невозможно. Смысл в том, чтобы упорно продолжать движение.
Ири не стала говорить, в кого превращается, но он же не совсем дурак! Цвет её волос и глаз, запах, её истории о воспитании драконят и осторожное хождение кругами вокруг оборотнической темы… он, может, и подтормаживает порой, как операционка с тысячей вирусов, но — не до такой же степени!