Я бог, мальчик. Если бы я отказал, мне бы не слагали сейчас песнопения шаманы всех племён в дельте реки Йорам. Чтобы в тебя верили, не всегда нужно быть благом. Иногда нужно быть и мором.
На нас напали ля-шиа! Мой хозяин — демон, похитивший тело эльфа! И… я не сделала ему завтрак. Последнее отчего-то было самым неприятным обстоятельством.
Запомните, а лучше запишите на будущее: если предлагают простую работу с большим окладом и без незаконностей и неприличностей, проверяйте — не демон ли ваш начальник?
А всемирное равенство, если и существовало, то точно не включало лис. И бедняков. И некрасивых людей. И людей с непризнаваемыми обществом пристрастиями. И демонических культиваторов. И…
Ну вы поняли, как оно обычно бывает. Равенство в человеческом воображении — оно такое, ага.
— Ну, некоторые считают, что дружба строится на бескорыстии.
— И что же такое бескорыстие, если не разновидность взаимного обмена? Бескорыстие ведь тоже имеет свою цену, почтенный тануки. И о, очень часто оно намного дороже, чем любые деньги. Оно позволяет почувствовать себя могущественным, очистить совесть, ощутить удовлетворение от того, что сделал нечто правильно… Либо оно может быть манипуляцией, скрытой от самого манипулятора. Их много таких, кто не признаётся самому себе, не так ли?
Он познал мудрость лени, невмешательства и здорового дневного сна — и всячески этим занятиям предавался.
И да, мне приятно видеть в вас боевой дух!
— ..Тебе точно не надо проверить зрение?
...его кулак, основательно усиленный духовной энергией, врезался в челюсть предводителя.
— Красиво летит, — сказал тануки Рю, потому что да — красиво полетел. — Господа, мы могли бы собраться вместе и написать по этому поводу стих!
Наёмники попались совсем нелитературные: заорав какую-то безвкусицу вроде а-а-а-а, они понеслись в атаку.
— Ну вот так всегда, — вздохнул тануки, — не хотите пить и писать стихи? Тогда остаётся только одно развлечение, доступное джентльменам. Давайте драться!
- Всё плохо, - сказал Монах-Паникёр, - я тону в тщете и страданиях.
- Это ничего, - ответила кухарка Хэн, - это идеальное настроение для того, чтобы чистить картошку.
Бывший владелец дома, однако, принадлежал к третьему, самому опасному по мнению Большого Меча типу. Назвать этот класс демонических культиваторов можно было по-разному, но лично Большой Меч предпочитал грубое, но честное — Дилетанты.
- Все кричат вокруг, спугнули моё спокойствие...
- ...твоих баб...
- ...разбили моё вино. Понимаешь, господин начальник стражи? Я впал в глубокую душевную печаль! И поблизости не было даже цветущих слив, чтобы утолить мою глубокую сердечную боль! И не с кем стало даже полюбоваться на отражение луны в воде!..
Последняя из магов, сидевших в тот день в камере, подняла голову на Быка и посмотрела с совершенно непередаваемым выражением на лице. Он мог прочесть раздражение, возмущение и нечто вроде какой-то странной обречённости человека, который окружён идиотами и точно это знает. Бык привык сам дарить окружающим этот взгляд, потому оказаться внезапно получающей стороной было как минимум странно.
Ты никогда не знаешь наверняка, как всё обернётся. Потому-то и торговаться со временем и судьбой стоит — до последнего.
Это всегда больно, если твоя сказка сбывается для кого-то другого.
Да, Ири дракон, но даже дракону вполне можно навредить...
Когда любишь дракона, умей полюбить тёмные пещеры, разве не так говорят?
- Пылай так ярко, как только можешь. Дерись, лги, улыбайся, люби, иди к своим целям любой ценой. Тебе будут говорить, что ты должна делать и кем должна быть — не слушай. Где нужно уйти — уходи. Где нужно предать — предавай. Но не себя. Главное — не себя. Ни одна великая цель не стоит того.
Никакие словоблудия не помогут, не смогут сделать чистым то, что однажды испачкалось, не смогут стереть из памяти то, что уже случилось.
никогда не бывает достаточно силы, как никогда не бывает достаточно власти. Всегда найдётся кто-то сильнее — судьба и смерть, например.
Вообще война — штука, быстро отучающая от самообмана и пиздостраданий, потому что там ты или хладнокровен, или сдох.
Когда на одной чаше весов то, что любишь ты, а на другой — то, что любит твой враг, когда или ты, или он, добрым быть уже не получается.
Страхи, смущения, разумные доводы, ещё какая-то мишура… если не рискнуть, если никому не довериться, не сделать шага, то так и останешься вечно сожалеющим о несбывшемся призраком самому себе.
Невозможно смеяться над тем, кем очарован, или тем, кого боишься. Таким образом, есть хороший способ избежать насмешек — или очаровывайте, или пугайте.
тот, кто испытывает боль, старается укусить — и не важно, выглядит ли в данный конкретный момент он как человекообразное существо или как дикий зверь. Язык боли универсален, един для всех и узнаваем с первых же нот.
Героизм — вещь интересная и пафосная, он радует всех, кроме близких самого героя.