Только вот не бывает никакого раздвоения личности, и это вы получше меня знаете. Нет никакого “настоящего и ненастоящего”, “дополнительного и основного”. Есть просто парень, который пытался справиться с грёбаным кошмаром, научиться выживать и не начинать каждое утро с желания пустить себе заряд в висок. И это бой, скажу я вам, посложнее всяких там сражений. Фигня эти ваши сражения! Выжил — хорошо, не выжил — всё кончилось, в плен попал — ничто уж от тебя и не зависит больше. А вот это дерьмо… Тут каждый дерётся с кошмарами, и воспоминаниями, и виной.
И вроде бы каждый человек имеет право страдать ерундой по-своему, но порой это оборачивалось самым настоящим противостоянием с медиками. Особенно в вопросах детей. Адепты “чистоты” скрывали беременность, выковыривали медицинские чипы, игнорировали вызовы в медцентры… Анжелике было не понять, в чём тут удовольствие — самостоятельно отнять у своего ребёнка шанс прожить подольше или обречь его всю жизнь страдать от генетического заболевания.
Но люди странные. Все, без исключения. И они имеют право выбирать, во что верить. Только вот где именно должна пролегать граница между вмешательством и невмешательством, верой и научным подходом, уважением к личным границам и обоснованным вмешательством… или вот травмирующей правдой и молчанием — это вечный гамлетовский вопрос в стиле модерн. Тот самый, на который учёным и медикам приходится отвечать постоянно.
— Есть на этом свете вещи, которые человек не может рассказать тому, кого любит, — сказала Анжелика. — Потому что просто не может причинить ему боль. Это тёмные секреты, цена которых очень высока. Они могут всплывать в будущем, если похоронены недостаточно глубоко. С ними тяжело жить. Но, если ты сможешь похоронить этот секрет достаточно глубоко, если сумеешь уничтожить все улики и оградить Нико от этого знания — тогда, возможно, эта ложь действительно обернётся на благо. И есть вероятность, что никто не отнимет у него любви матери, детства, веры. Но ты должна понимать две вещи: во-первых, тебе самой придётся с этим жить, что непросто; во-вторых… Он вполне может возненавидеть тебя, если всё же узнает.
Даже самое тёмное время пройдёт, и то, что кажется безнадёжным, обернётся светом надежды. Не сразу, но рано или поздно.
А ещё, что уж там, будем честны : самая большая опасность незакрытых дверей - соблазн вернуться. В общем всё очевидно. Уходя плотно закрывайте дверь.
- Ваш народ постоянно наращивает силу, миледи, алкает её как единственный ответ на все вопросы - потому что они забыли все другие ответы. Но это не может продолжаться бесконечно. И с каждой войной, с каждым скачком технологии вы подходите к пределу, за которым уже ничего не будет.
Уходят режимы, забываются боги, рушаться цивилизации, коллапсируют планеты. Однажды погаснут все звёзды; однажды развеется энергия большого взрыва. Однажды мир возвратится к той самой холодной тьме, из которой пришёл. К той самой тьме, которую он привык видеть за иллюминатором. К той самой, которую древние ассоциировали со смертью. Однажды этот мир возвратится к ней - и там, в глубинах её, рано или поздно родится какой-то другой мир.
Война - это пиршество бессмысленной, преждевременной, случайной, слепой, нелогичной смерти. Тысячи оборванных нитей, несказанных слов, непрожитых жизней - вот подлинная цена войны. Потому что и истребление врагов, и героическое самопожертвование, и зачистка нежелательных элементов, и построение справедливого миропорядка, и необходимые на пути к светлому будущему жертвы, и многое другое - это всего лишь более красивые имена для убийств, разрушений, горя и потерь. Смерть остаётся смертью, как её не украшай, каких новых эпитетов для неё не придумывай.
"Время разбрасывать камни и время собирать камни..."
- Обнимать и укланяться от объятий - закончила Ли хрипло. - Насаждать и вырывать посаженное. Время любить и ненавидеть. Время войне и время миру...
...видала я этих лысых ящериц в интересных анатомических локациях, где солнце обычно не светит.
- Мне достаточно будет помахать перед девушкой чем-нибудь другим.
- О, я вас прошу...
- Харизмой, например.
- Это так в наши дни называется?
- Я вас умоляю. Кто в наше время вообще пишет правду в графе "происхождение доходов"?
- Сахарный ром?
- Отлично.
- На палец?
- Во мне течёт кровь мореплавателей.
- Бутылка?
- Именно.
- Прошу.
- Благодарю.
Лёха Бобр был горд. И умилён. Она во всём пошла в маму. Даже хук справа оказался очень похож! В общем, чудесный ребёнок
"Мы не уроды, - сказал Двадцатый обиженно. - Мы просто симбиотический организм, колония. Почему он называет нас уродами? Мы красивы с точки зрения аэродинамики. И симметрии. Я могу принять форму шара, если надо."
"Люди не считают шар красивым."
"Люди странные?"
"Да."
- Ты мог бы сиять не так откровенно? - только и уточнил Малатеста. - У нас тут серьёзная операция, между прочим.
- Как я могу!? - проворковал Деймос, озаряя мир совершенно счастливой улыбкой.
Мир по этому поводу сильно очковал.
- И если я хочу посотрудничать с полицией Земного Союза, кто может мне это запретить?
Малатеста застонал.
- Здравый смысл?
- Не знаю никого с таким именем.
- С тобой я чувствую себя так, как будто у меня есть всё время мира, - вдруг сказала она, гладя его щёку. - Как будто я дома. Мне не хочется урывать секунды, брать всё нахрапом, ловить момент между парочкой смертей, хвататься за всё и побольше. Мне нравится, что с тобой мне... просто, как дышать.
— Память людей коротка, а внушаемость высока. Едва ли существует на этом свете тот сорт мерзости, который им невозможно скормить.
Но ничто не вечно. Однажды войны заканчиваются. Однажды смолкают какофонии орудий и крики пропаганды. Однажды наступает грань, за которой контекст перестаёт иметь значение и тает, словно дым. Остаёшься только ты — и груз совершённого, и осознание сделанного, и тяжесть увиденного. И это всё сожрёт тебя, уничтожит, выжжет, превратит в монстра или пустую оболочку… Если только любовь не останется тоже.
— С этой правдой вечный геморрой, больно уж интересная она штука. Всех вокруг послушать, так они поголовно с ума сойти как сильно хотят правды. Но вот ведь внезапно, как Амо в утреннем чае: им не нравится иметь с ней дело. Когда люди подразумевают, что хотят знать правду, они обычно имеют в виду нечто иное. Порой вполне противоположное.
— Младенцы пугают, — только и сказал он.
— О, вот тут мы с тобой на одной волне. Они похожи на инопланетян!
— Да, особенно сблизи. Таинственная форма жизни!
Система заботилась, чтобы её верные слуги могли себе позволить комфортную, достойную, безопасную жизнь, а также — лучшее будущее для своих близких. Умные люди, стоявшие в своё время у истоков этого всего, справедливо рассудили, что подобное простимулирует верность намного убедительнее, чем все патриотические лозунги вместе взятые.
Войны рано или поздно кончаются… Да? Но не для тех, кто там остался. Пеплом, или кусками, или костями, или просто душой
Страх — не показатель отсутствия храбрости. Только люди с особенными психическими расстройствами, психопаты, адреналиновые наркоманы и прочие интересные категории личностей не испытывают страха в принципе.