Мысль — единственная и лучшая свобода раба; жаль. Жаль, что это больно, потому малое количество рабов разрешает себе мыслить.
Она никогда на самом деле не умела быть публичной персоной. Но судьба порой не спрашивает, верно?
И вот... да здравствует леди Авалон. Дешёвое лицедейство? О да, ещё какое, если честно. Но, если присмотреться к этому всему внимательно, то вся политика — это дешёвое лицедейство.
- Прости, конечно, - сказал Рик. - Но твой отец вызывает во мне страстную и неконтролируемую жажду крови.
- У, - Осариди мрачно закатил глаза. - Просто поверь мне, он на всех так влияет. Другие страстные желания из тех цивилизованных существ, кого я знаю, он вызывает только у мамы. Но она, при всей моей любви к ней, обладает несколько специфичным вкусом.
Правда, Ко понятия не имела, как с такой вот парой, знатной и высокородной, себя вести. Усложняло всё то, что у Рика, как бы так сказать, был слегка сложный характер. А у Ко была совместимость с одним его врагом и роман в прошлом - с другим.
Воистину, тяжело быть юной драконицей!
- Когда любишь дракона, умей полюбить тёмные пещеры, разве не так говорят? Все мы делим с близкими и светлые, и тёмные стороны. Они любят тебя, они рядом, и потому это не может их не коснуться...
Да, вот тут человечке нельзя было не отдать должное - в своих решениях была она внезапна, как осьминог в унитазе.
- Правда в том, что я не хочу умирать, честно. Но лучше это, лучше так, чем быть куклой для того, кто убил мою семью. Я не смирюсь, Лиибу! Какими бы ни были инстинкты, оправдания, будь ты прекраснейшим мужчиной на земле, самым истинным из истинных, запри меня хоть на тысячу лет. Я не смирюсь, потому что такое не прощают за красивые глаза, истинность или слова о любви! Этого недостаточно, слышишь! И, если ты все же решишь меня запереть, я сделаю всё, слышишь, всё, чтобы уйти за грань и забрать тебя с собой. Клянусь памятью моей матери, я никогда не смирюсь!
- Полная свобода в рамках поместья, - скривилась Малаки. - Звучит примерно так, как полная свобода в пределах тюремной камеры.
- Я признал тебя - ещё там, на ферме. Мы пара, и этого уже ничто не изменит. Таковы законы нашего мира.
- Это - жестокие законы, - сказала хорьи. - Лишающие выбора.
- Бывают оригиналы, считающие их романтичными.
- Мне нравится, как ты держишься. Мне нравится твоя смелость и ум. Я мог бы полюбить тебя.
Малаки стало смешно.
- Да насилуй уже, - усмехнулась она. - Хватит трепаться, мы оба понимаем, к чему дело идёт, оба знаем, что я толком не смогу сопротивляться. На твоей стороне сила, и мои собственные инстинкты, и даже проклятая истинность. К чему болтать? Просто не надо... называть эту грязь любовью, ладно?
При всём её уважении к русалу, на детского врача чернохвостый менталист был похож примерно так же, как дракон на чайный сервиз.
У Оса дико болела голова.
Считается, что с драконами такая оказия может случиться только после серьёзной травмы - регенерация мол, высокий болевой порог и все тому подобное. Ну-ну... Порой ему хотелось, чтобы эти великие теоретики от лекарского дела поработали на его должности месяц-другой, а потом он с ними поговорил бы, поспрашивал, бывают ли у драконов мигрени.
Ирейн сидела на роскошном кресле и активно чувствовала себя дурой - её типичное агрегатное состояние последние пару недель.
- И не надо смотреть на меня, как на садиста - я, может, и он, но не по отношению к вам.
У Иса сделалось очень сложное лицо. Наверное, примерно такое должно быть у отца консервативного семейства, сын которого привёл на смотрины вместо невесты переодетого в розовое платьице бородатого мужика и торжественно провозгласил: "Познакомься, папа, это Берт и он будет жить с нами!".
Что делать, если гигантская уродливая статуя сожрала твою начальницу? Точного ответа на этот дурацкий вопрос Бран не знал, ибо не родился ещё укурок, прописавший бы такое в должностных инструкциях.
В должностной инструкции дворфа появился пункт: "Запрещено препарировать сотрудников старшего звена в научных целях. Даже с их согласия."
Факт оставался фактом: когда его Катюша, сверкая пламенным взором, подсовывала папе очередную "гениальную" книгу о попавшей в иной мир прекрасной юной деве, родителю, выкроившему заслуженные три часа вечернего отдыха, только и оставалось, что с тоской покоситься на полочки с Довлатовым, Драйзером и Хейли, над которыми он отдыхал душой. Несовпадение парадигм и конфликт поколений в действии, как есть.
Доживая до его возраста, к политическим переворотам начинаешь относиться примерно так же, как к приходу зимы: то есть, нужно просто признать, что эпизодически такое случается.
— Я не собираюсь возвращаться под ваше крылышко, уважаемый Старейшина, ни в коем разе! Я, между прочим, Темный Властелин города Чу! Мне к моим подопечным пора, ну, и вас, господин советник, вашему батюшке предъявить. Он мне реку обещал!
Лица красных драконов, особенно дедушки, в этот момент надо было просто видеть — такой рожи Мика не видала даже у Натана, когда все парни укурились пыльцой и утверждали, что высиживают яйца.
— Да чтобы я тебя ещё хоть раз послушала! — заорала в ответ колдунья, — Что, сказал "я вас люблю" — и сбежать решил? А мне, значит, самой со всякими там распашонками разбираться? Вот тебе!
Ос обозрел композицию из пальцев и даже, кажется, замолчал от удивления. Бран, кашлянув, негромко сказал:
— Слышь, Зелёнка, ты это… Тебе нервничать вредно. Для окружающих.
— Вот кто бы мне сказал, что буду когда-нить ехать по пустыне Хо на драконе — посоветовал бы этому придурку поделиться травой.
"Почему я не пошёл в палачи, спокойная была бы работа".
Вся жизнь — надувательство, где вопрос лишь, кто кого обманет первым.
Первое правило политики — ищи рычаг давления и демонстрируй, что серьёзен.