Отдайся уже, женщина!
Жутко меня раздражает, когда мою дочь лапают и облизывают. Я ей вот ещё "вчера" косы плёл и в ванной купал. И она для меня всё ещё ребёнок. А он на неё как кот на сметану смотрит, взглядами своими восемнадцать плюс!
И вот тебе сорок пять, ты вдовец, дочь выросла и живёт отдельно. С нормальным пацаном, который вдруг неожиданно заменил собой все твои мужские функции. А ты остался не у дел. И прикладывать свои мужские функции тебе больше не к кому.
Кинчик по вечерам после службы смотришь все чаще в компании с коньяком. Потому что посторонние женщины в доме бесят.
И во вселенной твоей пусто и уныло как в пустыне Гоби. Осталась только работа.
И эпизодически - женщины. И чем эпизод короче, тем спокойнее ты себя чувствуешь. Потому что от конфетно-букетных периодов ты никакого романтизма давно не ловишь. Процесс скучен. Развязка понятна. А жениться ты больше не собираешься. Так как смысла в твоем возрасте в этом больше нет.
И вот тебе сорок пять, а кажется, что снова двадцать с гаком, жена, дети и вся жизнь впереди!
Обратный билет у мамы куплен на самолёт аж через две недели.
Та-дам…
Ну почему ее так много всегда, когда она категорически не нужна?
- Может, чаем Людмилу Адольфовну напоишь? - подсказывает Саша, стреляя взглядом на кухню. - Всё-таки, с дороги человек.
- Рудольфовну, - цедит мама.
- Точно... Рудольфовну, - щелкает пальцами. - Созвучно просто...
Паркуюсь, открываю ей дверь машины, потом дверь в воротах, потом дверь в дом.
И уже мысленно покупаю ей билет в Иркутск.
- Простите, а как Вас по имени отчеству?
- Людмила Рудольфовна! - надменно.
Люся... значит. Люсифер!
Последней выходит женщина невысокого роста, в очках, шубе.
И сразу же мне дико не нравится! Вот прям пиздец... А это явный признак, что "теща".
Блять, а давайте, не эта, а?!
- Ты пьяная что ли? - хмурюсь я.
Опять отрицательно качает головой.
- У-успокоительное...
- Ну хоть одному человеку на нашей улице спокойно.
А казалось бы - всего сорок пять... И возраст свой я не чувствую совсем, а как-то финалочку навевает.
первый признак бытового психопата - жестокость к животным... Они проявляют себя там, где безнаказаны.
Известная истина - если человек мудак, он и в старости мудак. Возраст никого не облагораживает, только усугубляет то, что есть.
- Вот, кстати, - щелкаю пальцами. - Один из кайфов свободной взрослой жизни: Ты можешь не делать то, чего не хочешь. Ибо - никому ничем не обязан. Пользуйся.
Первый мужик, он как молочный зуб, не считается...
" Это меня опечалит, но не тормознет "...
"За свою новую версию жизни я буду биться насмерть!"...
Я хочу услышать - люблю. И очень хочу сказать!
«-...У нас в Спарте есть офигенный тренер!Бессо Давидович....Он говорит, наказывать ребёнка имеет право только тот, кто его любит.И наказание ребёнок принимает только от тог, кого уважает. Если эти два условия не соблюдены, то ребёнок и отношения с ним будут разрушены.»
«-Когда мне было тринадцать, тренер поймал меня с сигаретой,- рассказывает она.
-И?....- вяло мычу я.
-Заставил выкурить столько, что меня начало рвать. Больше я не курила.
-Обиделась на него?
- Нет....Почувствовала себя собакой, которую воспитывает хозяин. Отучает от дерьма из жалости.Используя рефлексы, а не разум.Потому что разума нет. Стало стыдно...»
Окруженный людьми безнравственными, я подражал их порокам, я даже, может быть, из ложного самолюбия старался их перещеголять.
Морщась, мычу от противного ощущения прокола иглой.
— Спокойно, Максим… это не больно.
— Аха… я тоже так девочкам говорю…
Он такая "нежность" и оголенный провод, что меня пробивает насквозь.
Вряд ли я узнаваем в темноте, в чёрной куртке, с капюшоном, скрывающим глаза и бросающим тень на лицо. Это просто огонёк сигареты привлёк её взгляд.
Полина уходит. Дверь закрывается.
А я продолжаю курить. Жму пальцем на наушник. Тихо играет музыка:
«Скажи как мне жить, если нет стимула?.. И как творить, если муза покинула?..».
- Дэн, - протягиваю ей руку.
- Полина, - пожимает.
- Так чего - бить не будем? - недовольно куксится мелкая.
- Держи конфету, агрессор, - протягиваю ей.
- А у чужих брать нельзя! - пищит нравоучительно.
- А я почти свой.
Оскаливаясь, приближаюсь глазами к её глазам.
Там - шок и ужас!
И губы... Губы так обиженно и несвойственно ей дрожат, словно вот-вот заплачет! И совсем они другие... Слишком живые, что ли...
Тяжело дыша, замираю, наблюдая как всхлипнув, она начинает плакать. Огромные слезы расплываются в глазах и текут по вискам.
- Не надо... - шепчет испуганно дрожащим голосом.
В недоумении смотрю в эти глаза в темноте...
- Что за?...
Прижимаюсь к виску носом, вдыхая запах. И тяжело дышу, начиная догонять, что это не она!!