Книги Виктория Троянская

– Мамочка, а папа поедет со мной на линейку? Я отложила плойку в сторону. Папа… Хороший вопрос. Я держалась. Мужественно держалась, чтобы не показывать своего состояния. Последнее время я старалась не задаваться вопросом, где мой муж проводит ночи. Артур утверждал, что он в наряде, но женское сердце редко можно обмануть. Особенно любящее до сих. Я любила мужа несмотря на всю боль, что он мне причинил. Но сегодня его боль была особенной. Наша Уля шла в первый класс, а Гайворонцев не ночевал...

– Прошу вас! Пожалуйста! Я никому ничего не скажу… – трусливо вопила я. – Отпустите меня, умоляю! – Меня уже ищут! – пригрозила я. – Мой друг… он слышал, что ты меня похитил. Он уже идет за тобой! Мужчина приблизился ко мне со спины, и я почувствовала его горячее дыхание на своем плече. – Привет, Белоснежка, – прошептал он, а у меня по телу прошла судорога страха от его низкого голоса. – Добро пожаловать в мою коллекцию. У меня на тебя большие планы. *** Я попала в его безжалостные руки, но...

Я стоял с букетом огромных роз и смотрел ей в глаза. Изменилась. Повзрослела. Другая стала. Чужая. Холодная. А ведь когда-то так сильно любила, так млела от моих прикосновений. Где это всё... Куда делось? Неужели я сам всё погубил? Молча розы протягиваю. — Это тебе, Стася! Усмехается так недобро. Так нехорошо. — Не стоит, Демид Тимирязев! И да, Стаси больше нет, есть совсем другой человек — Амельченко Настасья Павловна! Внутри что-то дёргается, я поднимаю глаза и смотрю вдаль. Идёт он, а...

– Женя? Резко оборачиваюсь. Ко мне подходит молодая женщина в длинной шубе. Красивые белокурые волосы развеваются от сильного ветра, а я смотрю ей в глаза. Сердце словно сжимается от дурного предчувствия. – Слушаю! Она прищуривается. – Красивая! Вы! Но, наверное, Рената вашего что-то не устраивает, раз он налево от вас ходит! Удар словно под дых. Ещё секунда, и мне кажется, я сейчас сознание потеряю. Что? – Кто ходит налево? – охрипшим голосом произношу я. Усмехается. – Он спит с моей...

– Вер, я… Внезапно у неё вибрирует телефон. Она достаёт его, и я вижу боль… Адскую боль в её глазах. На секунду теряется, на девочку маленькую похожа, но тут же в руки себя берёт, понимая, что из образа выпала. Телефон новый, который я ей подарил, разворачивает ко мне. «Вера Сергеевна, Марат не берёт трубку, но я знаю, вы не просто циничная мразь...Я беременна! Пять недель!» Ноги подкашиваются. Вот чего Жанна звонила мне весь вечер, а я не брал трубку. – Поздравляю, Марат Ярославович!...

– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...

«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...

- Ты не помнишь меня? – процедила я сквозь зубы. - Нет. А должен? – хмыкнул он, продолжая хищно разглядывать меня. Ещё одна пощечина прилетела ему. Пока он ошарашенно смотрел на меня в недоумении, я вырвалась и убежала. Слава Богу, яхта никуда не плыла, а дрейфовала возле берега. Соль слез снова осела на моих губах. Я весь остаток вечера проплакала, разговаривая со своими будущими детьми: - Ваш отец даже не помнит вашу мать. Он никогда не узнает, что я родила. Никогда не узнает. К черту...