Книги Зайчатка Разума
Иоиль, сын Вафуила, — виноградарь с Офела. Каждое новомесячье он носит левитам вино на возлияние и ведёт счёт кувшинам на глине. Он не священник, не левит и не из сынов пророков.
В третий год мальчика-царя с восхода, со стороны Солёного моря, приходит туча, которая гудит, как огонь по стерне. В этом гуле Иоиль слышит слова — и идёт с ними к воротам, хотя потом три дня не может говорить.
Он записывает всё сам, на той же глине, где считает кувшины, — и то, чего не понял, тоже.
Осии, сыну Веири, восемьдесят семь. Он из Силома, где когда-то стоял Шатёр; с холма над селом видно, что над гребнем у Вефиля темно. Видений у него не бывает: Господь говорит с ним его же домом. Первое слово пришло к нему на току, перед светом, когда ему было двадцать: иди, возьми себе жену. Он пошёл и взял — ту, о которой знал, что она уйдёт. Детям слово дало имена, которые страшно произносить у ворот. Он пишет крупными знаками, потому что глаза видят только близкое, — и пишет то, в чём...
Садоку, сыну Ахитува, двадцать два, когда римлянин после долгого тарана берёт гору Дома — в День покрытия, в тот единственный день года, когда за завесу входит один человек. В тот год за завесу вошёл не первосвященник. Пятнадцать лет после этого в нижнем городе, в пустыне и на дорогах поют новые песни — под именем Соломона, вполголоса. Садок знает певцов в лицо и обещал никого не называть. Он записывает, кто пел, где, когда и почему: восемнадцать песен — о взятой горе, о драконе с запада и о...
Онии, сыну Симона, первосвященнику и Хранителю Ковчега, сорок шесть, когда после праздника шалашей старый учитель, Иисус, сын Сираха, отдаёт ему свой свиток: положи это к вашей глине. Шести лет отец отвёл Онию за руку в дом учения у ступеней к Дому. С тех пор он слышал слова учителя у ворот и на торгу, на своей свадьбе и в год осады, у постели отца — и знает то, чего в свитке нет: где, когда и кому они были сказаны. Он кладёт их не по порядку свитка, а по своей жизни — и пишет две памяти...