Цитаты из книг
Ведь зло никогда не признает себя злом, оно ищет оправдания, объяснения, доказательства своей правоты.
Вот уже восемь лет Земля – колония Инсеков, чужой могущественной цивилизации. Но правда, открывшаяся Максиму Воронцову, еще тяжелее – Земля никогда не была свободной. Теперь он вынужден покинуть родную планету и скрываться среди Измененных, бывших людей, ставших солдатами Инсеков. Ему надо понять, для чего Инсеки ведут бесконечные войны с Прежними. Узнать, что такое Смыслы, которые они собирают как дань с захваченных планет. И найти возможность избавить Землю от вечного рабства – потому что...
– Всем нужно только одно – вечность. Бессмертие. Ваши чудесные религии, ваши научные мечтания – всё это об одном: как бы прожить подольше, а в идеале вообще жизнь вечную поиметь. Потому что умирать, дорогие мои, никто не хочет.
«Три дня Индиго». Второй роман из цикла «Изменённые», продолжение романа «Семь дней до Мегиддо».
Прошло всего две недели с того момента, как Максим Воронцов стал Призванным и защитил Гнездо Изменённых. Но события совершают новый и неожиданный поворот. На этот раз помощь Максима требуется могущественным и таинственным Продавцам… а наградой за эту помощь может стать то, чего он хочет больше всего на свете.
И этот путь уведет его далеко за пределы Москвы…
(об измене):
... не говори. Тебе будет казаться, что признаться надо – для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймет совершенно правильно. Но все равно у нее останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на нее взвалишь. Понимаешь? ... Ни одной женщине такой правды на самом деле не надо
«Три дня Индиго». Второй роман из цикла «Изменённые», продолжение романа «Семь дней до Мегиддо».
Прошло всего две недели с того момента, как Максим Воронцов стал Призванным и защитил Гнездо Изменённых. Но события совершают новый и неожиданный поворот. На этот раз помощь Максима требуется могущественным и таинственным Продавцам… а наградой за эту помощь может стать то, чего он хочет больше всего на свете.
И этот путь уведет его далеко за пределы Москвы…
Живут, по большому-то счету, не для того, чего можно достигнуть. Не для денег, власти, знаний, секса, даже не для любви. Живут для того, чего невозможно добиться.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Когда поцелуй истинной любви не спасает заколдованную принцессу, то все-таки приходится прибегнуть к волшебному зелью.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Сочинителям всегда хотелось трагедий и страстей. А сами небось отказались бы от такого счастья.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Я почему-то подумал, что, когда отец смотрит на меня – он видит не только взрослого человека со щетиной на щеках. Он видит и младенца, и ребенка, и подростка. Видит, каким я был и, пожалуй, немного таким, каким стану. И это, наверное, одновременно круто – и трудно.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Мы не центр Вселенной. Мы кучка дикарей на шарике из грязи. И всё, что в нас есть ценного, — потенциал Изменения.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Девчонки все любят шоколад, даже если они уже не совсем люди.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
С людьми надо поддерживать хорошие отношения, особенно если от них зависит твоя безопасность.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Отношения между силовыми структурами всегда далеки от братской любви и взаимопомощи.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Чем человек проще, тем лучше у него развиты инстинкты.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
– Все-таки вы, парни, какие-то простые, будто по линеечке вычерченные! Что сказали, тому и верите. – Зато девушки сложные. Циркулем нарисованные, – я подумал и добавил: – Зигмунд Фрейд одобрил бы сравнение.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Он не Иван-дурак, он – Иван-царевич. Он не сражается с чудищами, он заключает с ними соглашения.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Герой не должен переживать, уцелеет он или нет. Герой идет в бой, как на праздник. Может, у него такой высокий уровень идеалов в крови, а может, с фантазией плохо. Или он уверен, что мир заканчивается вместе с ним, и никто не будет по нему рыдать, а он ничего интересного не пропустит. Совершил подвиг – и привет, жизнь удалась, жалко, что короткая.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
И если даже мне во сне пришла в голову гениальная мысль, как Менделееву с его таблицей, то никого там не застала и ушла.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Дерьмо начинается, едва ты выбираешь между двумя его сортами.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Но люди те же бараны. Если нас режут чуть в стороне от пастбища, то всем плевать.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
У человека всегда должен быть выбор. Как поступить, бороться или сдаться, на чьей быть стороне. А этот выбор можно делать, только если ты к нему готов.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
– Да, мужчины быстрее ломаются, – сказала Елена таким тоном, словно всю жизнь проработала в гестапо, пока не была уволена за кровожадность.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Я вдруг понял, любовь – это когда тебе не стыдно.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Власть исчезнет только тогда, когда на Земле останется один-единственный человек. И то потому, что собой управлять-то никто не умеет, все предпочитают править другими.
Ктулху. В этом романе, кажется, нет Ктулху. Но я не совсем уверен, вначале надо его дописать. А все остальное, пожалуй, тут есть… Ах да, в нем еще нет интернета, его запретили Инсеки! И Луны нет, поскольку они раздробили ее на куски. Над Землей…
Лучшая девушка лучшей ночи целовала его губы, и он ловил её дыхание, сладкое и горячее, вне времени, вне звуков и красок, вне всех миров.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Кто сказал, что три месяца в консервной банке - тяжело? Наверное, тот, кто так и не научился читать книги.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.