... бедность люди переносят лучше, чем богатство. Особенно внезапное...
– ...Таким образом, вновь же, экстраполируя…
– Чего?
– Не «чего», Зослава ...Экстраполяция – это перенос свойств…
Ага… объяснила.
Одно непонятное – другим.
… коль болит душа, значит, есть она. А есть – то и человек живой.
… слово – что птица, только с крыльями медными. Полоснут по душе – вовек шрамов не сведешь.
...Чтобы врать – талант нужен. Или умение. А у вас, к счастью, ни того, ни другого. Все мысли на лице написаны.
...многие людские беды именно от жадности идут? Вот есть у человека все, а он несчастен, потому как у соседа больше. И охота ему от соседа отрезать да себе прибавить…
– Посмотрите вверх… направо, если вы знаете, где право… знаете? Удивительно. Налево… чудесно… сколько пальцев видите…
– Нет у нее сотрясения.
– Конечно, – с холодною улыбкой ответила Люциана Береславовна, – для того чтобы сотрясение получить, мозг нужен. А здесь он явно отсутствует.
– Ты поглянь, Люциана, спят… – Голосок Марьяны Ивановны раздался над самой головой, и я подскочила, едва Еську на пол не скинувши. – И такие… мирные…
– Спящий студиозус для окружающих безопасен.
...святость от дури никого еще не уберегала. А дурь от святости – так и вполне…
Люди – оне разные бывают. Одни совестятся, а другие с совестью живут и уживаются, ворочают ею как вздумается.
– Нет привязи крепче, нежели любовь…
Вот ведь... отчего так?
Распутничают вдвоем, а как отвечать, то девка виновная?
Зверь - не человек, добро помнит.
...злая баба лучше страдающей.
– У мертвецов нет сердца.
– У живых зачастую тоже...
На чужой роток не накинешь платок.
… все студиозусы меж собою равны, но гляжу я, что иные равнее прочих.
И стыдно стало. Так стыдно, что хоть ты прямо тут под землю провалися! Да только землица была мерзлою, для проваливания совершенно не годилося. Пришлось стоять, голову опустивши.
— Много ты тут слов насыпал, небось, ежели б за каждое грошика давали, богатою бы стала, что твоя царица…
— Такой девушке… да на полосу препятствий… у меня за вас сердце кровью обливается…
— Екает? — уточнила я.
— Чего екает?
— Сердце. Когда кровью обливается. Екает?
— Ох, екает… так екает, спасу нет…
— А когда екает, то куда отдает? — Руку я высвободила и сама вывернулась. Не хватало мне с боярином обниматься. — Вправо аль влево?
— А что? — Лойко аж голову набок склонил. — Разница-то какая?
— Большая. Если в правый бок, то это и вправду сердце. К целителям тогда тебе, боярин, надобно, чтоб проверили, отчего оно у тебя кровью обливается да екает.
— А если в левый?
— Печенка. Значит, пьешь ты много. Иль ешь скоромное. Тебе ж с больною печенкой диету блюсть надобно, чтоб ни жирного, ни соленого, ни копченого…
Жалость унижает...
— Иное знание, даже если кажется страшным, только на пользу идет...
— Что, тож студиозус? — Тетка Алевтина тарелочку с пирогами к Ильюшке подвинула. — Ешь, боярин, а то больно выхудл… и ты жуй, не гляди, чай, не потравим…
Это уже Арею, он только усмехнулся и заметил:
— Меня потравить сложно…
— Ну… это ежели не умеючи, — отмахнулась тетка Алевтина. — Небось, на каждую тварь своя травка Мораной дадена…
...ни одна система безопасности не способна противостоять человеческой фантазии вкупе с человеческой дурью...
Бабушка говорила, что в любой, самой дурной ситуации нужно уметь видеть свою выгоду.