Книги Александр Куприн
«В первых двух десятилетиях двадцатого столетия ничей литературный успех не может равняться с той всемирной, почти мгновенной славой, которая осияла Джека Лондона, вероятно, неожиданно для него самого. И положил эту сладкую и мучительную обузу к его ногам вовсе не журнальный критик, этот профессиональный, медленный, строгий и трусливый сортировщик рыночного товара, а все тот же чуткий, внимательный, хотя и требовательный и жестокий читатель, ведущий уже давно критику на буксире своих капризных,...
«Страна, делающая лучшую в мире сталь, варящая лучший во всем свете эль, изготовляющая лучшие бифштексы, выводящая лучших лошадей, создавшая священную неприкосновенность семейного очага, изобретшая почти все виды спорта…»
Пяток печёных яиц, фунт сахару, два лимона и полбутылки коньяка — вот и получится гоголь-моголь по-шаляпински, чтобы знаменитый бас не пропал ненароком.
«Молодая восьмилетняя медведица-мать всю осень раздумывала, как ей выгоднее залечь в берлогу. Опыта у нее было немного: всего года два-три. Очень стесняли дети. Прошлогодний пестун начинал выходить из повиновения, воображал себя взрослым самцом, и, чтобы показать ему настоящее место, приходилось прибегать к затрещинам. А двое маленьких – самочки, – те совсем ничего не понимали, тянулись по привычке к материнским сосцам, кусая их молодыми острыми резцами, всего пугались, поминутно совались под...
В книгу А.И. Куприна (1870–1938) вошли произведения разных лет, в том числе такие признанные шедевры, как «Чудесный доктор», «Белый пудель», «Листригоны», «Скрипка Паганини».
«На дебаркадере одного из московских вокзалов шумно двигалась взад и вперед пестрая, разноголосая толпа. Окрики артельщиков, быстро и ловко сновавших с тюками и тележками, мимолетные отрывки обыкновенных вокзальных разговоров, шарканье нескольких сот ног о плитяной помост, – все это, вместе с шипением машины, сливалось в утомляющую своим ритмическим однообразием суету…»
«В Балаклавскую бухту, узкогорлую, извилистую и длинную, кажется, со времен Крымской кампании не заходил ни один пароход, кроме разве миноносок на маневрах. Да и что, по правде сказать, делать пароходам в этом глухом рыбачьем полупоселке-полугородке? Единственный груз – рыбу – скупают на месте перекупщики и везут на продажу за тринадцать верст, в Севастополь; из того же Севастополя приезжают сюда немногие дачники на мальпосте за пятьдесят копеек…»
«Ресторан опустел. Остались только я и Леонид Антонович. Было далеко за полночь. Усталые лакеи с измятыми, желтыми лицами тушили лампы. По той „развязности“, с которой они обмахивали салфетками мраморные доски соседних столиков, чувствовалось их неудовольствие против двух поздних и невыгодных посетителей…»
Серия «Таинственные рассказы» – это сборники произведений малой прозы, написанных в XIX – первой половине ХХ века. Истории, вводящие читателей в мир, где обыденное соседствует со сверхъестественным, где судьбы героев вершат вселяющие страх потусторонние силы, а сама граница между жизнью и смертью оказывается зыбкой, издавна пользовались популярностью. Овеянные мрачным колоритом, драматичные сюжеты о родовых проклятиях, загадках старинных портретов, сделках с дьяволом, неприкаянных душах,...
Рассказ Александра Куприна, впервые опубликованный в 1912 году в петербургской «Новой воскресной вечерней газете».
Автор рассказывает о двух псах из Житомира — Негодяе и Мистере Томсоне, с которыми он часто гулял и наблюдал за их приключениями. Однажды большой петух повадился копаться в цветах в чужом дворе, что огорчало хозяина цветника. Тогда Негодяй и Томсон решили проучить нарушителя и устроили западню наглому петуху. Хозяин оплатил соседям ущерб, а тушку петуха отнёс в ресторан.
«Дух века» — мистический рассказ Александра Ивановича Куприна (1870–1938).
Впервые опубликован в 1900 году с подзаголовком «Фантастический рассказ» в газете «Жизнь и искусство» (№ 2). Накануне Нового года Истомин погружается в лихорадочное сновидение. В круговороте безумных образов и сюжетов ему неожиданно является великая истина — дни и мгновения, составляющие человеческую жизнь, проносятся в бесконечности, не оставляя ни единого следа.
Есть три дня в году, по которым охотиться никак нельзя, дабы не оказаться жертвой проклятия, как случилось с героем этой истории, рассказанной лесником.
О Комаре, Слоне и Верблюде.
Эта история случилась как раз под Новый год и была такая печальная, что многие дети плакали, когда ее читали… Первая публикация в еженедельнике «Синий журнал» (№ 2), 1912.
Юрий Поляков, автор культовых романов и пьес («ЧП районного масштаба», «Сто дней до приказа», «Козленок в молоке», «Небо падших», «Грибной царь», «Гипсовый трубач», «Homo erectus», «Одноклассница» и др.), собрал под одной обложкой рассказы и повести русских классиков и полузабытых ныне авторов, где ярко представлены все ипостаси земной любви, от духовной и святой до низкой и грешной. Оглавление Юрий Поляков. Два берега любви Николай Карамзин. Бедная Лиза Александр Афанасьев. Стыдливая...
«Часто писатели жалуются на недостаток или исчерпанность тем. А между тем живые интересные рассказы сами бегают за умелым наблюдателем повсюду: в театре, в метро, на улице, на рынке, в ресторане, в церкви, на пароходе; словом, на каждом шагу. Бегают и еще напрашиваются: „Возьмите нас, пожалуйста! Мы сироты!“ Иные из них — размером так на десять строк — полны столь густой эссенции, что их хватило бы на целый роман. Ведь капля чистого анилина окрашивает в зелено-фиолетовый цвет целую ванну для...
«Когда миновали Евпаторию, поднялся ветер, вскоре перешедший в настоящий шторм. Пароход „Св. Николай“, эту старую калошу, мотает с борта на борт и с носа на корму. Всех пассажиров укачало. Все умирают; одни умирают в салоне, другие в каютах, третьи в коридорах. Единственная неприятная сторона морского пути…»
«Соотечественник в вагоне подземной дороги. Оба мы читаем одну и ту же газету. Как-то сам собою зацепляется разговор. Соотечественник высок, массивен, лохмат и весь как будто расстегнут, начиная от души и кончая штанами, которые он постоянно поддергивает обеими руками вверх. Случайно дошли до перелома морали после войны. Об этом вопросе соотечественник не может говорить сидя…»
«Здесь, на этом перекрестке, расположены на двадцати квадратных аршинах: церковь, родовспомогательная клиника и трактир, которые вместе обслуживают ход четырех вечных рычагов жизни: рождение, любовь, насыщение и смерть — весь круговорот человеческой зыбкой жизни…»