... если не можешь изменить ситуацию, смирись и возглавь ее. (папа Элиссы Суарес)
— Как же ты меня бесишь!— Ты просто пока не привык, — вяло дернула я плечом.
— Рувита… — У рува Дорса дернулась жилка под правым глазом. У людей вообще часто такое случается при общении со мной. — Шли бы вы наверх. Осмотритесь там пока, решите, с чего начинать ремонт…
— Рыжая, потом — Лисска, а теперь — Лисичка. Вот что с людьми делает сталь животворящая, приложенная к нужному месту да еще с размаху.
Он, конечно, еще не осознал свое счастье, ну да ничего, привыкнет. Все привыкают, когда деваться некуда.
— Ой, ну хоть ты не ной, — отмахнулась я. — Ты-то явно привык следить за своей внешностью. Я же вижу. А после наших с тобой блужданий в Сумеречных лесах и последующих валяний в пыли в компании свинохряка… Иди, покажи мальчикам пример. Красоты не нужно бояться, ее надо встречать достойно.
Ну да, рыжий. Ну да, кошмар. Папа тоже так часто говорил. А еще «чудовище», «разрушение ходячее», «стихийное бедствие», «горе мое», «отрава моей старости». Так что я привыкла и ни капельки не обращала на эти слова внимания.
…Идем. Птички поют. Некоторые вопят противно, но они в этом не виноваты. Природой так в них заложено.
Ха! У тебя ощущение, что ты попал в сумасшедший дом? А лично я себя чувствовала последние сутки так, словно посетила бордель.
Сколько с тобой знаком, все время получается, что самое интересное происходит именно в твоей спальне и именно тогда, когда ты не одета!
Как показывает жизненный опыт, чаще всего самое мудрое, что можно сделать, – это оставить свои мысли при себе.
Мужчина под каблуком? Нет, конечно. Под каблуком мне нужны набойки и устойчивая поверхность, а мужчина мне нужен рядом.
Хорошие ругательства никогда лишними не бывают, ситуации в жизни случаются разные…
В общем, в голову лезли обычные бредовые девичьи мысли. Хочу, но боюсь, могу, не могу, а я, а он…
Все равно ведь он уже умер, значит, не мужчина.
— Ты моя!
— О боги! — возвела я очи горе. — Дар, пока я здесь и с тобой — я твоя, а ты мой. Таково было мое условие, и ты его принял.
— А ты стала жесткой, — внезапно бесстрастно сообщил мне Дар и подошел вплотную.
— Возможно. — Положив ладони ему на грудь, я разгладила рубашку и тугие мышцы под ней.
— И сильной. — Дыхание Дара участилось.
— Не без этого… — Мои руки скользнули к поясу его брюк.
— И смелой… — Он помог мне справиться с пряжкой на его ремне.
— Не совсем. — Чуть улыбнувшись, я повернулась спиной, чтобы он расстегнул мое платье. — Я отчаянно боюсь.
- Мисс Стрельцова, а медведь где? - спросила меня жертва четверолапого любителя "обнимиашек", обреченно поглаживая его.
- Какой медведь? - растерялась я.
- С балалайкой, разумеется.
- Ах, этот. Уехал Михаил Михайлович. Вышел из запоя и уехал пчел разводить.
— Мисс Стрельцова, а медведь где? — спросила меня жертва четверолапого любителя «обнимашек», обреченно поглаживая его.
— Какой медведь? — растерялась я.
— С балалайкой, разумеется.
— Ах, этот. Уехал Михаил Михайлович. Вышел из запоя и уехал пчёл разводить.
Кажется, ответила я не в тему, потому что Мортем прикрыл лицо свободной ладонью и не то всхлипнул, не то вздохнул. Похоже, про медведя с балалайкой — это были сарказм и ирония, но я же не виновата, что мой коллега оборотень и правда уехал восстанавливать пошатнувшееся здоровье. И балалайку забрал.
— Oh my God! — по-английски воскликнул мистер Мортем, увидев подбирающегося к нему с вытянутыми вперед лапками зверька. — Это еще кто?!
— Енот-потаскун, — сохраняя каменное лицо, но чуть дрогнувшим голосом отозвалась я.
— Арина, — скосил на меня глазенки обладатель полосатого хвоста. — Сколько раз можно повторять: я — енот-поласкун.
— Полоскун? — поднял брови англичанин и сделал попытку отодвинуться от крадущегося к нему с вытянутыми лапками зверька.
— Да нет же! По-ла-скун, от слова «ласка», — возмущенно исправил его наконец-то добравшийся до жертвы хвостатик. — Обнимашки?
- Дурдом, - фыркнула я тихонько. - Некромант, ведьма и два фамильяра (читай - существа волшебные) ведут диспут на религиозные темы, обсуждая преимущества католицизма и православия. Что характерно, все верующие.
— Глупенький, — усмехнулась я. — Знаете, кто самый сведущий человек в таких небольших сообществах?
— Кто? — вместо Еньки спросил некромант.
— Продавщица в единственном магазине. Все сплетни рано или поздно стекаются к ней.
— Может, вы есть хотите? — участливо спросила белка-летяга. — Поди, в вашей Англии нормальной еды-то и нет? Всё овсянка да овсянка…
— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Пересадив упирающегося енота на соседний стул, иностранец уставился на меня. — Пицца?
— Лучше! — пафосно заявила я и снова полезла в холодильник.
Через минуту я выставляла перед ним свои скудные запасы.
— Бекон? — уточнил он с опаской.
— Сало! — и перечислила остальное: — Соленые огурцы. Квашеная капуста. Хлеб ржаной. Хрен.
— Хрен? — обреченно повторил Мортем.
— Хрен! — подтвердила я. — Русская кухня.
— Сэндвич?
— Бутерброд!
А смысл зарекаться? Сегодня не муж, а завтра — кто его знает? У меня вообще все свадьбы случались как-то стихийно и незапланированно. А то, что красивый — так кто же спорит? Стройный, высокий, аристократичный, порода налицо, что называется.
— С удовольствием к тебе присоединюсь. Василий бесподобно готовит кофе. Но сначала прими это.
— А может, не надо? — по инерции спросила я, но любопытство тут же встрепенулось и завопило, что нам еще не показали, что «это». А вдруг что-то ценное?
— «Это» — всего лишь кольцо, — подобрался ко мне вплотную маг.
— О нет… — застонала я. — Нет, нет и нет! Никаких колец! Никаких замужеств! Я же тебе уже сказа…
— Арина, я сейчас не предлагаю тебе выйти за меня замуж.
— Что? Нет? Но ты сказал… А почему это не предлагаешь? — возмутилась я. — В смысле…
— Зомби нет, Арина, — со смешком отозвался Теодор. — Но есть личи и упыри.
— О да! Это значительно меняет дело, — покивала я. — Мне сразу же стало намного спокойнее. Теперь я знаю, что если вдруг среди ночи на меня попрет нечто неживое, то это не зомби, а всего лишь упырь или лич.