Книги Татьяна Соломатина
Что может быть общего у топ-менеджера интеллектуальноёмкого бизнеса и звезды телесериалов? У врача, работающего в государственном лечебном учреждении, и у адептов тантрических практик? Да всё, что угодно. Во-первых, все они люди (даже если опрометчиво мнят себя богами), и ничто человеческое… Включая привычки, характеры, судьбы. Во-вторых, героини романа «Девять месяцев» – женщины. А женщина – очень отличная от мужчины форма жизни. У мужчин частенько создаётся иллюзия, что это именно они правят...
Забавный и грустный, едкий и пронзительный роман Татьяны Соломатиной о «поколении подъездов», о поэзии дружбы и прозе любви. О мудрых котах и глупых людях. Ода юности. Поэма студенчеству. И, конечно, всё это «делалось в Одессе»! «Кем бы он ни был, этот Ответственный Квартиросъёмщик... Он пошёл на смелый эксперимент, заявив: «Да будет Свет!» И стало многолюдно...» Многолюдно, сумбурно, весело, как перед главным корпусом Одесского медина во время большого перерыва между второй и третьей парой....
Это не роман. И не «роман в эссе», как, по меткому определению моей подруги и по совместительству – литредактора, был обозначен жанр «Моего одесского языка». Это не крик души и не шёпот сердца. Не печаль разума и не поиск чего бы то ни было: себя, истины, правды… Это симпатическая реакция. Мне всё время кажется, что на мне стоит клеймо. И оно постоянно чешется. Проявись оно когда-нибудь как обычная татуировка, там было бы одно слово – «Одесса».
Автор
Что такое время? Условная сетка, придуманная людьми, или безусловное, изначально существовавшее вещество? А если ей пятнадцать и сегодня она чуть было не утонула, а ему сорок – и через два дня он погибнет, что оно тогда такое, это время? И что такое «чуть было»? Разве может, например, смерть быть «чуть»?! Смерть, как и жизнь, – либо есть, либо нет. Что такое любовь? Условный свод правил в отношениях между людьми, мужчинами и женщинами, отцами и дочерьми? Или Бог есть Любовь? Или Любовь есть...
Любимая женщина отказалась выйти замуж за Всеволода Северного. Но согласилась провести вместе отпуск в Балаклаве, чтобы сидеть во всех подряд ресторанчиках, бродить по крошечной набережной, кормить бездомных псов докторской колбасой до отвала, влезть на Генуэзскую крепость и, возможно, поехать в Севастополь или даже Ялту. А ещё милейшая хозяйка гостевого дома, в мансарде которого они остановились, пригласила их на свой юбилей. И никто не сможет испортить Северному отдых, даже друг в расцвете...
«Просто в этот век поголовного инфантилизма уже забыли, что такое мужик в двадцать пять!» – под таким лозунгом живет и работает умная, красивая и ироничная (палец в рот не клади!) Татьяна Мальцева, талантливый врач и отчаянный жизнелюб, настоящий Дон Жуан в юбке. Работая в роддоме и чудом спасая молодых мам и новорожденных, Мальцева успевает и в собственной жизни закрутить роман, которому позавидует Голливуд! «Роддом. Сериал. Кадры 14–26» – продолжение новой серии романов от автора книги...
– Это книга о собаке? – спросите вы.
– Нет! – ответим мы.
– Тогда о хозяйке этой собаки?
– Нет!
– Тогда о чем же?
– О Большой собаке. О Большой любви. О Большой нежности.
"Большая собака" – новая книга Татьяны Соломатиной, автора уже известного читателю "врачебного романа" "Приемный покой" и сборника рассказов "Акушер-ха" (о веселом и грустном в жизни одной многопрофильной больницы).
Роддом — это не просто место, где рожают детей. Это — целый мир со своими законами и правилами, иногда похожий на съемочную площадку комедийного сериала, а иногда — кровавого триллера, в котором обязательно будут жертвы. Зав. отделением Татьяна Георгиевна Мальцева — талантливый врач и просто красотка — на четвертом десятке пытается обрести личное счастье, разрываясь между молодым привлекательным интерном и циничным женатым начальником. Когда ревнуют врачи, мало не покажется!
Ожидаемое время поступления электронной книги – сентябрь. Все чаще слышу от, казалось бы, умных женщин: «Ах, мой отец, когда мне было четырнадцать, сказал, что у меня толстые бедра! С тех пор вся моя жизнь наперекосяк!» Или что-нибудь в этом роде, не менее «трагическое». Целый пласт субкультуры – винить отцов и матерей. А между тем виноват ли холст в том, что картина теперь просто дырку на обоях закрывает? Но вспомните, тогда он был ПАПА. А теперь – отец. Папа – это отлично! Как зонтик в...
Российская империя. Завершилась революция 1905 года, Русско-японская война окончилась заключением позорного Портсмутского договора. Доктор медицины княгиня Вера Данзайр вернулась с фронта русско-японской кампании. Александр Белозерский, единственный наследник «императора кондитеров», служит ординатором сверх штата университетской клиники «Община Св. Георгия». Она старше его на десять лет и на целую жизнь. История любви, история русской медицины, история России. История любви к России. История...
Сценарий «Тисифона» – придуманная история, которая полным-полна реальных фактов. История трагическая, добрая, история надежды. История с открытым финалом. В этой истории есть любовь, есть небо, есть море, есть вечная память и хорошая мечта. Эта история о русских людях, о том, что «мы – не они». И как любая история (в том числе история разведки) – эта история библейская.
Книга «Двойное дыхание» – это сама жизнь. Остроумная, замечательная, написанная ярко и неожиданно, она никого не оставит равнодушным.
В сборник вошли пять новых рассказов – настоящий подарок для наших читателей!
– Слушай, смотри, что они пишут в этих газетах! Какие бородатости! – Так слушать или смотреть? – Так слушай! «Леонид Утёсов говорил, что все хотели бы родиться в Одессе, но не всем это удалось. Татьяне Соломатиной повезло – ей удалось родиться в Одессе. А как говорил другой великий одессит, Исаак Бабель (если верить тоже непростому человеку – Константину Паустовскому), у нас в Одессе будут свои Мопассаны…» – И что? Кому-то повезло родиться, кому-то повезло стать. Тебе повезло и родиться...
Танюша, твоя маленькая повестушка про рисовальщика — очень и очень поэтичная, умная проза и психологически достоверно мужская, что придает крепость искусству перевоплощения. Надо полагать, в той жизни ты была мужиком, а перебор с куревом и пьянью убеждает меня в правильности оной гипотезы.
Читал с интересом и удовольствием, хотя книгами я уже обхавался почти до несварения букв. Короче, поимел аппетит и умял под мысленную кружку эля. Юз Алешковский