Цитаты из книг
‘Томные жаркие ночи Сирии полны соблазна и коварны, как ее дети’,
— Надеюсь, ты не с приглашением на ужин? — спросила Надя настороженно.
— Нет, — улыбнулся парень, присел перед девушками на корточки. — Не понравилось ужинать с семьей?
— Нет, что ты, — заверила Женя. — Просто атмосфера для нас неуютная.
— Точно. Словно на официальном приеме у английской королевы. Костюмы, столовое серебро, эскадрилья фужеров.
— И лица в строгих масках аристократии, — поддакнула Женя.
Хамат насильник… Ага? — скривилась: какая глубокая мысль! Все бы такими насильниками были, у женщин бы сплошное восьмое марта по жизни было.
Представь себе шкатулку из змеевика, а на крышке хрустальный шар, на который опирается девушка из белого мрамора, как бы заглядывая внутрь шара… как в будущее. Она юна и в тоже время мудра. В лице и любопытство, и невинность, и озорство и печаль. Локоны волос вьются, спускаясь по плечам, укрывают одну грудь, а другая обнажена и идеальна по форме. Бедра прикрыты легкой туникой и ножки, что достойны лишь богини, идеальны. Она вся идеальна и настолько натуральна, словно жива, вот только заснула или застыла, увидев в шаре нечто особенное. Я сколько ни пытался увидеть в шаре, что же ее поразило – видел лишь ее, но… живую: глаза казались голубыми, лицо розовым, кожа сверкала и казалась теплой. А еще крылья… За спиной статуэтки были огромные крылья, выточенные перо к перу, а в шаре они оживали и трепетали, словно их касался ветер, как и волос. Он играл ими, гладил локоны… Мне было обидно, завидно….
И было бы странно, если б он собирал этикетки от марочных вин или был фанатом футбола, рыбачил на Евфрате или разводил страусов. Его увлечение предметами старины наиболее полно отображало красоту его внутреннего мира, показывало насколько у него сильна тяга к прекрасному, насколько чувствительна и восприимчива душа.
Все как обычно – что ни случись – всегда вокруг полно людей, а никого рядом.
Привычно выгуливая собаку промозглым осенним утром, Макс не знал, что оно станет поворотным в его жизни. Не подозревал он этого и тогда, когда заметил отвязного тинейджера в антураже гота, пропнувшего в канал чужой дневник. Черт дернул Смелкова подобрать тетрадь, а может сам дьявол порывом ветра распахнул перед ним исписанные листы, и заставил прочесть то, что он предпочел бы не ведать. Так или иначе, но история, запечатленная каллиграфическим женским почерком, не оставила ему выбора. Он начал...
Не там ад, где черти – там он, где люди.
Привычно выгуливая собаку промозглым осенним утром, Макс не знал, что оно станет поворотным в его жизни. Не подозревал он этого и тогда, когда заметил отвязного тинейджера в антураже гота, пропнувшего в канал чужой дневник. Черт дернул Смелкова подобрать тетрадь, а может сам дьявол порывом ветра распахнул перед ним исписанные листы, и заставил прочесть то, что он предпочел бы не ведать. Так или иначе, но история, запечатленная каллиграфическим женским почерком, не оставила ему выбора. Он начал...
Одинокие женщины заводят кошек, одинокие мужчины - собак.
Привычно выгуливая собаку промозглым осенним утром, Макс не знал, что оно станет поворотным в его жизни. Не подозревал он этого и тогда, когда заметил отвязного тинейджера в антураже гота, пропнувшего в канал чужой дневник. Черт дернул Смелкова подобрать тетрадь, а может сам дьявол порывом ветра распахнул перед ним исписанные листы, и заставил прочесть то, что он предпочел бы не ведать. Так или иначе, но история, запечатленная каллиграфическим женским почерком, не оставила ему выбора. Он начал...
Олег был Тельцом по гороскопу и бараном по жизни, оттого, видимо, если упирался во что-то, то навсегда.
Для нашей невозможнейшей любви, среди людей нам как бы нет пространства, но видит бог и грешникам своим он посылает узы постоянства. Мы любим через тысячу — «нельзя», через границы, годы и признанья. Ты улетишь, с собою унося мою любовь сквозь вечное прощанье.
Я с этим умиранием сживаюсь на двух недостижимых полюсах…
Мы встретимся с тобой на небесах.
Г. Богданов.
Его любовь ко мне была робка, как подснежники, неистребима, как снег на горных вершинах, и стара, как палеонтологические находки.
Для нашей невозможнейшей любви, среди людей нам как бы нет пространства, но видит бог и грешникам своим он посылает узы постоянства. Мы любим через тысячу — «нельзя», через границы, годы и признанья. Ты улетишь, с собою унося мою любовь сквозь вечное прощанье.
Я с этим умиранием сживаюсь на двух недостижимых полюсах…
Мы встретимся с тобой на небесах.
Г. Богданов.