Конфузиться целым коллективом не так паршиво, как лично: позор делится на всех в равных долях.
– Никто не сделал ни одной ставки! Папа из жалости купил комплект, – всхлипывала расстроенная леди.
– Просто он к тебе очень хорошо относится, – уверила ее подружка.
Сразу видно, что подружка не лучшая, а заклятая.
– И жениха подобрал престарелого, чтобы ты с ним долго не мучилась, – с охотой добавила другая (на нее даже никто не зашикал). – Видишь, какой заботливый!
Роскошь всегда смывала налет провинциальности.
Я шесть лет прожила в пансионе для благородных девиц, и в некоторых девицах из благородного была только фамилия.
– Вы же не собираетесь выкупить зверя?
– Нет, господин Торн.
– Спасибо.
– Я собираюсь спасти ему жизнь с помощью ваших денег.
– В моем доме белок не будет!
– Вы сделаете мне свадебный подарок.
– Когда мы приедем в гости в Энтил, ни в коем случае не ешьте теткин пирог. Он несъедобный, тем и знаменит. Но обычно гости не хотят показаться неблагодарными и нахваливают, как не в себе. Не уподобляйтесь этим трусливым людям!
Вошла она легкой походкой энергичной женщины, недоумевающей, почему возраст давно перевалил за средний, если сил причинять добро сохранилось изрядно.
Когда мужчина страдает от похмелья, женщина рядом страдает от его дурного настроения. Пейте, пока ваше похмелье не закончилось печально для нашего утра.
Лидия пожелала кататься, а остальные – с трепетом проследить, что покорительница горных вершин сломает быстрее: ногу, шею или прокатные лыжи.
Ей-богу, чем дальше в хороший день, тем страшнее сюрпризы.
– Тереза? – Филипп сдержанно постучал в дверь. – Вы в порядке?
Какой уж порядок, когда я с задранной юбкой, спущенным чулком и с паникой в сознании? Да еще о раковину отшибленная!
Двоюродную тетку Филиппа она невзлюбила с первого взгляда. Выхоленная аристократка средних лет, искренне полагающая, что молоко дают не коровы, а хрустальные графины, мгновенно вызвала в ней изжогу. А когда уж Марджери спросила, зачем дядька Рендел привесил над камином свои рога, стало ясно, что дружбы между будущими родственницами принципиально не случится.
Внешне мадам была приятной, но отчаянно напоминала мне лимонный сорбет. В смысле она не наряжалась в бледно-желтый колер, да и вообще избегала плебейского желтого цвета в одежде, но так щедро раздавала советы по любым поводам, что неизменно вызывала изжогу. Потом ни одним снадобьем не погасишь.
Я-то наивно полагала, что страстные лобзания молодоженов – единственное в брачном обряде, ради чего стоило выслушивать напутственную проповедь храмовника.
Я приготовилась нырнуть в наш первый поцелуй!
– Леди Торн?
– Здравствуйте, – выдохнула я остатки кислорода. Хорошо, не хватило на «давно не виделись». Прозвучало бы еще глупее.
По-моему, подъем невесты на рассвете надо приравнять к тяжким преступлениям строгим королевским указом.
Перед обручальным обрядом тетушки одарили меня всевозможными советами разной степени мудрости и сомнительной практичности. «Не перечь мужу хотя бы до второго ребенка», «не демонстрируй характер в первые сорок лет брака – в женщине должна оставаться загадка», «соглашайся во всем с мужем, пусть думает, что в доме он самый умный». И мое любимое от Лидии: «Почаще улыбайся – мужчинам нравятся прелестные дурочки».
Пока переживающие слуги не вылечили меня от еще какой-нибудь коллективно придуманной хвори, я сбежала в библиотеку проверять письма. Иначе так накидаешься лекарством от уныния, что придется пить отвар от головной боли и шлифовать снадобьем от плохого самочувствия. Вся утренняя аптечка пойдет в расход!
Всегда приятно поговорить с умным мужчиной, а помолчать иногда еще приятнее.
... место, куда пробралось несчастье, словно бы гниёт изнутри.
Страхи нужно озвучивать, делить с кем-то на двоих, превращать жуткие образы в невесомые слова, ведь разрезанный на половины кошмар становится вдвое меньше и легче.
Закрытая в клетке птица никогда не запоёт во всю силу, не затронет человеческую душу, не оплачет горе, не превознесёт счастье – её жизнь проходит без потрясений.
Счастье – это не награда за подвиги или добропорядочность, не бонус за лишения, а просто везение. Оно похоже на глобальную общечеловеческую лотерею. Кто-то там, на небесах, каждую минуту раскручивает огромное бинго-колесо и по случайному совпадению обрушивает на человека джек-пот в виде оглушительного счастья.
— Удачи, Кристал!
— Катарина! — обернувшись, припечатала я. — Меня зовут Катарина Воттер!
— Тебе лучше знать, — ухмыльнулся он и отсалютовал бутылкой с напитком.
Любить надо легко, окунаться в чувство с головой, купаться в счастье и не думать о драмах.