Широкому читателю Нина Соротокина известна в основном по роману «Трое из навигацкой школы», послужившему основой для создания серии фильмов под общим названием «Гардемарины, вперед!» Но начинала Нина Соротокина свою писательскую деятельность с рассказов.
В эту книгу входят ироничный детектив «С видом на Париж, или Попытка детектива» и рассказы, как ранее опубликованные, так и новые. Они написаны просто, внятным русским языком, с ненавязчивым юмором и уважением к своим героям.
Илья Горячев – историк по образованию, лидер националистического движения «Русский образ», помощник депутата Госдумы от «Единой России», автор аналитических докладов о леворадикалах для администрации президента, публицист, писатель. В мае 2013 года арестован в Белграде и экстрадирован в Россию по обвинению в руководстве Боевой организацией русских националистов. В 2015 году осужден к пожизненному лишению свободы. Обвинения Илья Горячев не признает и причастность к деятельности БОРН отрицает. В...
Из справки московского городского управления Особого департамента при канцелярии Е.И.В. о террористическом кружке И. Распутина 1895 г. Осенью 1894 года в Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в городе Москве получены были сведения о том, что в квартире N 6 дома Якуб, по Тишскому переулку, занимаемой студентом Московского Университета Алексеем Иосифовым Павелко-Поволоцким, окончившим курс Московского Университета Иваном Спиридоновым Распутиным, Томскими мещанками Таисией...
Тихо шелестела листва на широко раскинутых ветвях деревьев. Через них пробивались редкие солнечные лучи, а вдалеке слышался плеск реки. Больше природа никак себя не проявляла: не было надоедливых трелей птиц, не было воя и рычания дикого зверья; не было ничего кроме клятого шелеста, нестерпимой духоты и раздражающего плеска. В какой-то момент казалось, что лес мертв, даже название этой территории - Великое кладбище - указывало на это. Но это было в корне не верно. Лес жил - жил своей,...
"-Вам никогда не хотелось прыгнуть с обрыва? - неожиданно спросил Джордж, поворачиваясь к Степану. -С какого обрыва? - растерялся Солнцев. -Ну, вот вы стоите на краю обрыва, смотрите вниз, вам страшно, сердце замирает в груди - и в то же время что-то тянет вас туда. Вы знаете: там - смерть, и всё же вам хочется прыгнуть, хоть на миг почувствовать себя птицей..."
Президент встал в шесть утра, по нему можно было сверять часы. Надел спортивный костюм, пошел в тренажерный зал. Никого не встретил, не любил, пока не приведёт себя в порядок, встречаться с кем бы то ни было. Потом еще поплавал минут сорок. День, как всегда, предстоял трудный: встречи, совещания, важная, закрытая от СМИ, конференция с деятелями культуры, которые являлись его доверенными лицами. Уже шла предвыборная кампания. 18 лет он был у власти. 31 декабря 1999 года бывший президент...
Алик рванул к автобусной остановке, но сразу понял, что не успеет. Двери автобуса уже закрывались... -Не успею!- но откуда то пришла мысль, что это совсем необязательно,- Пусть думают что я уехал... А я пожалуй прилягу... И юноша быстро нырнул в густые придорожные кусты нестриженной еще акации... Спустя некоторое время, мимо него пробежало несколько ребят - Он на автобус успел. - Мы его следующий раз подловим. Он всеравно Светку не бросит. Пока мы ему морду не набьем... Алик расслабился и с...
Дорогие читатели! В этом романе вас ждут новые встречи с полюбившимися по предыдущему повествованию героями Книги. Пожелания ваши и моих близких, прочитавших роман «Теперь с тобою вместе я» буквально вынудили меня сразу же приступить к написанию продолжения, чтобы рассеять густой туман, окутавший его окончание. Прошу читать и жаловать… Эту книгу посвящаю своей сестре, другу, почитателю и доброму помощнику, Полине Ладаневой
Мы живём в весьма интересный период истории человека - это время происхождения знаковых событий (и зарождения их, как зарождения того содержания, что их собою наполняет), чему собственно говоря и являемся свидетелями. Это время весьма любопытных исторических процессов - процессов что оказывают фундаментальное действие, приводящих собой к таким же фундаментальным сдвигам, но... для кого то, это таковым и не является, т.е. именно в этом сейчас заключается суть политического действа, как суть...
Дальше дым взметнётся вверх и, увлекаемый ветром, двинется зловещей чёрной тучей к Днепру, роняя пепел на его чистые воды. И понесёт седой Днипро-Славутич траурной процессией скорбные спаленные останки несчастных через всю Украину до моря Чёрного-Понтийского, через проливы Босфор и Дарданеллы до моря Средиземного. И дальше - на вечный покой в Святую землю Израиля, куда слетаются испокон веков на сороковой день души убиенных иудеев, сынов и дочерей Израиля. Затем дальше и дальше через Суэцкий...
Жаркие дни и ледяные ночи были чужестранцу нипочем. После того, как ему сначала поставили, а потом попытались стереть татуировку в районе сердца, погода перестала иметь значение. Он узнал много разной боли. Два года наставник водил его к тяжелобольным. К тем, кто лежал при смерти. Их не мог вылечить никто, а Дир должен был облегчать последние страдания. Он был изгнан с позором, но обрел покой. Чужие земли приняли его, равнодушные к прошлому, и здесь он надеялся оказаться полезным. Местные...
В продолжении книги основанной на личном опыте 12 тюрем, автор рассказывает о способах связи в тюрьме, шмонах, этапах и нацболах. Татуировки — что можно, а от чего лучше воздержаться. Как общаться с гопниками и основные заповеди арестанта. Как сохранить здоровье и лечиться тем, что есть в камере. Понятия воровские, людские, гадские, немного об их истории, философии и противоречивости. Шары, шпалы и прочие усовершенствования мужских членов. Отдельно собраны советы как вести себя в случае ареста и...
Прозу Любови Заворотчевой отличает лиризм в изображении характеров сибиряков и особенно сибирячек, людей удивительной душевной красоты, нравственно цельных, щедрых на добро, и публицистическая острота постановки наболевших проблем Тюменщины, где сегодня патриархальный уклад жизни многонационального коренного населения переворочен бурным и порой беспощадным — к природе и вековечным традициям — вторжением нефтедобытчиков. Главная удача писательницы — выхваченные из глубинки женские образы и...
Социальный роман с детективным сюжетом. Непредсказуемые повороты и неожиданная развязка подчёркивают тонкий психологизм.
Савелий Лютый — прожил жизнь тихо и неприметно. Но злая случайность превратила маленького человека — в убийцу, и его жизнь понеслась, не разбирая дороги. Он не герой и не народный мститель, просто смертельно устал быть пасынком собственной судьбы.
Ректор Бенедикт, не давая себе в том отчета, мог делаться невидимкой не только после наступления сумерек. Способность эту он знал за собою давно, он и днем выглядел серовато, пыльновато; его, бывало, не находили посетители - а он, оказывается, мог просто сидеть в углу собственного кабинета за книгою. И вот сейчас его коллеги думали, наверное: если погас в окне мутный скачущий ореол маленькой свечи, то, значит, предводитель отложил свои записи и лег. А запоздавшие студенты точно знали: вот...
Повесть «И нитка, втрое скрученная…» написана южноафриканским писателем Алексом Ла Гумой в заточении — с декабря 1962 года писатель находится под круглосуточным домашним арестом по так называемому закону о саботаже, предусматривающему физическую и духовную изоляцию ведущих противников правительства Фервурда. Книги Ла Гумы запрещены в ЮАР.
Много ли мы знаем новозеландских писателей? Знакомьтесь: Маргарет Махи. Пишет большей частью для подростков (лауреат премии Андерсена, 2007), но этот роман – скорее для взрослых. Во вступлении известная переводчица Нина Демурова объясняет, почему она обратила внимание на автора. Впрочем, можно догадаться: в тексте местами присутствует такая густая атмосфера Льюиса Кэррола… Но при этом еще помноженная на Франца Кафку и замешенная на психоаналитических рефлексиях родом из Фрейда. Убийственная...
Двести шестьдесят пять. Двести шестьдесят пять смертей. Двести шестьдесят пять отобранных жизней. Отобранных мной. Я помню каждого: их голос, запах, последний вдох. У каждого была семья. Даже у них. На сотой смерти я пыталась оправдать себя тем, что они не должны жить. На сто пятидесятой смерти я пыталась не думать о них. На двухсотой я даже не смотрела в их глаза. Они все записаны. В старом блокноте чередой вычерчены имена