На этот раз не было ни сомнений, ни тоски. Мы застыли друг напротив друга только на долю мгновения, словно хотели убедиться, что никакой ошибки нет, что всё происходящее — правда.
- Стоять! Кряжистый монах с шевроном в виде двойных ангельских крыл на рукаве оттолкнул Марка к стене. В коридоре, выкрашенном в два цвета убогой краской, было тихо, душно и противно пахло дымком. Вовсе и не похожим на дым от ладана. Монах перекрестился перед облупленной дверью с жестянкой, на которой было выдавлено почему-то "1-1" и осторожно постучал. За дверью буркнули. Монах, угодливо согнувшись, сунул голову в щель и что-то пробормотал. В ответ буркнули снова, начальственно...
Днём в село неожиданно въехали казаки и навели такого шороху, что последняя собака теперь боялась высунуть из конуры нос. Семейство, посолиднее прочих, настойчиво попросили сидеть до утра по сродственникам. Пришлось согласиться, уж больно был убедителен казачий командир, поблёскивавший четырьмя звёздочками на погонах. После чего сотня степенной колонной убралась назад. Через пару часов в притихшее село приехали четверо. Коней не рассёдлывали, лишь ослабили им подпруги и загнали под крышу....
Он достал его на пикировании, зайдя сверху и сзади-слева, и почти в упор жахнул изо всех стволов. Строенные трассы хлестнули по жёлтому капоту и плоскости, аккурат по паучьей свастике (1). Проскочив над финном, Стас собрался уйти на вираж, как вдруг по машине снизу заколотило. "Киттигавк" (2) затрясся, словно на булыжной мостовой, и Стас, опрокинув машину, по широкой дуге пошёл вниз.
Ветер со страшной силой рвал серые облака, будто небесные клинки рубили железные кольчуги туч. Изрешеченный свинцовый покров расстилался на многие километры вокруг, грозя дождём и бурей. Под завывающим неистовым вихрем стонали травы и робкие рощицы серебристых тополей.
Артём вяло ворочал ложкой в тарелке. Soup a l'oignon! Со вкусом луковой икры из какой-нибудь вшивой "Семёрочки". Настроение было супу подстать, таким же мерзким. Артём откинулся на плетёную спинку и тоскливо огляделся. Народа в "Тенях" было мало, но троица, однозначно - американцев, сидевших у стеклянной стены, аккурат на фоне опостылевшего Эйфеля, выбешивала до изжоги. Педики крашеные... Мля... Американы скалились и угощали друг друга с ложечек каким-то шоколадным десертом. Словно мухи...
За окном непогода. Очередная серость очередного унылого дня. Дождь без остановки льется на головы прохожих, бьет по их зонтам, заливает их волной от проносящихся автомобилей. Но они продолжают идти, ряд за рядом, поток за потоком. Такие же упрямые, как этот дождь. Такие же вездесущие. Город диктует свои правила, и люди, проклинающие непогоду, не могут их нарушать. Они мокнут под дождем, сутулятся от ветра, но не решаются повернуть назад. Не могут - за их спинами тьма.
Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что совсем скоро вспыхнут вновь. Станут частью изначального пламени, олицетворением Солнца, дремлющего за высочайшими горами. Олицетворением народа, который когда-то был близок к гибели, но выстоял и обрел истинное величие. Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что...
Вызов демона сразу пошел не по плану: Амфис начал заикаться, читая заклинание, а черый кот, наблюдавший за колдовским ритуалом, вдруг спрыгнул со шкафа и принялся кататься по полу, играя со своим хвостом. Разумеется, не нашел для игры места лучше, чем у искусно нарисованной пентаграммы и защитного круга. Когда Амфис увидел, какую прореху оставил хвост кота на начертанной мелком окружности, то стал заикаться еще сильнее. Вмиг задрожавшей рукой указал собрату Вергилию на неожиданную оказию. Тот...
Лес горел. Двух часов хватило, чтобы зарево распространилось до самого горизонта, затмив собой потускневшую Луну и звезды. Вековые сосны полыхали, как спички, и помогали огню двигаться все дальше к нагорью. К утру от бывшего национального парка останется лишь смрадный дымящийся пустырь, но пока это бедствие только набирало силу, грозя каждому, кто не успеет сбежать, неотвратимой и мучительной смертью.
Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно пройдя сквозь заросли колючего кустарника знакомой тропой, Тальхеп осмотрелся. Вокруг галдели потревоженные птицы, роились мириады мошек и москитов, но смуглому мальчишке в одной набедренной повязке все было нипочем. Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно...
По условиям нависшего над ним подлога, он не мог уехать куда-нибудь. "Куда-нибудь" - самое лучшее понятие в его восприятии. Ему все ровно куда, только бы с размахом разменивать большое пространство, - видеть бескрайность. Стас жил в деревянном расколовшемся дачном домике, оказавшемся над глубокой земляной трещиной, после последнего движения прибрежных грунтов в районе Дачи Ковалевского. Щели в невысоких дощатых стенах домика почти повторяли раскол земли. Он заткнул их всевозможными тряпками,...
Накануне Нового года застала жениха с другой. А я уже ждала кольцо и планировала свадьбу! Внезапно обо мне вспоминает старая приятельница и приглашает провести праздники в компании ее друзей. И я опрометчиво принимаю приглашение. Теперь главное правильно загадать желание, которое обязательно сбудется благодаря волшебному подарку.
Да, Макс далеко не самый примерный сын: оценки надо бы подтянуть, с преподами вести себя чуть менее дерзко. И угораздило же в последний день учебы попасться на глаза классухе, когда курили с пацанами за школой, отлынивая от уборки территории. Но сослать его на три месяца в деревню к бабке — это уже чересчур!
Заготовитель сельского приёмного пункта Пётр Павлович Иорданов бесполезно свирепствовал в бухгалтерии райзаготконторы, поломал деревянные счёты Ады Менделеевны, которые за тридцать лет отстучали тонны, упакованные джутовой верёвкой итоговые отчёты. Костяшки счётов так привыкли к главным бухгалтерским пальчикам с тяжёлыми перстнями, что всегда сами норовили скользить по гладким струнам, угадывая высчитанные бесконечные цифры, записанные в главных книгах и накладных отчётах сложенными...
Жена его Пересветом называет, потому что только ночью работает, - он ночной таксист. Таксист скомкал в кулаке комок бумаги, на котором были написаны цифры его ушедшей с вечера и до утра жизни, положил в карман высчитанную "кастрюлю". Глаза устали смотреть на мутное волнение брызжущего начала дня. Струи воды, стекающие с густовершинных яворов и стёкол машины, излишне утомляют состояние ночника. Ждёт последнего клиента лично отработанной смены.
На опушке дубового крымского леса недалеко от Мазанки, когда-то стояла скрытой ракетная часть, но турки или американцы её рассекретили. Разместили в лесу сапёрный батальон. Секретов мало, а вся служба, - полигон и лечебное минное поле. Тут каждое лето военная кафедра ОИСИ с преподавателями, с потоком гидротех-студентов, учебные сборы практикует. Все преподаватели, - старшие офицеры, - запасаются крымской травой полезной для давления крови и почек; название травяному лекарству сами дают,...
- И куда мы идем? - спросил Слэйт. - Здесь неподалеку есть дом и там водятся приведения, - ответила Карен. - Серьезно? Мы проперлись полгорода, чтобы посмотреть на Каспера? - с сарказмом спросил Слэйт. - Да ладно тебе, Слэйт, мы просто хотим показать тебе дом, и заодно сделать пару фоток, - ответил Нэл.
Новый.
— Дорогой, мы забыли ребенка в гостях.
— Ничего страшного, родим еще.
Залетные.
— Здравствуйте, я вампир, и я боюсь летучих мышей.
— Победи свой страх!
ОТ АВТОРА. Это просто встреча со старыми друзьями и немного безобразий.