Лёха уже успел пожалеть о решении стать крёстным. Оказывается, надо учить три молитвы и со священником разговаривать. Нет, выучить-то он выучил, ничего там страшного не было, а вот беседа со священником пугала до дрожи.
Как выяснилось, тоже очень напрасно. Батюшка оказался нестрашным, с чувством юмора отнёсся ко взъерошенному и сердитому поначалу подростку, благо, свои сыновья имелись, и через полчаса Лёха болтал с ним совершенно свободно, будто со старым знакомым.
– Понимаешь, это ведь не просто участие в традиционном обряде. Это очень серьёзная штука! Крёстный – это на всю жизнь, и отказаться от крестника потом уже нельзя. Ты берёшь на себя ответственность за этого человека. Так что, если не уверен, лучше не стоит, – говорил священник.
– Я того… Я понимаю.
Он незаметно для себя стал выяснять то, что ему было интересно самому, а потом вдруг припомнил об одном странном событии и спросил:
– А вот почему у вас бабки, ой, то есть старушки, ой, ну… женщины пожилые крестятся на какую-то стенку полуразваленную. Там, около леса? – он махнул рукой, показывая направление. Он видел это несколько раз, только не решился подойти к пожилым женщинам и спросить. Как-то неловко было…
– Это потому, что там тоже был храм. Деревня была большая, вот и построили когда-то две церкви. Одна – наша, сохранилась. Да, сделали складом, но не разрушили. А вторая – около леса, ту развалили. Правда, она построена была крепко, одну стену так полностью и не смогли разбить. Кто из прихожан постарше, те помнят сами, а скорее всего, им родители рассказывали, – объяснил батюшка.
– Так церковь-то разрушена, что на это место креститься?
– Говорят, что, когда храм построили и его освящают, ему даётся ангел, да, так же, как и человеку при крещении. И этот ангел с горящей свечой в руках стоит над местом, где был алтарь, вечно, пока существует земля.
– И даже если храм разрушат? – тихо спросил Лёха.
– Да, даже если разрушат. Наверное, люди знают об этом, вот и показывают ангелу, что помнят о храме и его служении.
Лёха после того разговора уже несколько раз подъезжал к тем развалинам, густо поросшим кустами и деревьями, задумчиво смотрел на них. Одно дело – в церкви, под крышей… как-то так и не задумывался он о том, что у ангелов такая трудная служба, а тут, около этой стены, которая была всего-то чуть выше его роста, ярко представлялось, как стоит один-одинёшенек Ангел-хранитель разрушенного храма.
День крещения выдался солнечный, радостный, яркий. Июль полил дорогу ласковым грибным дождиком, прибил пыль, встряхнул над озером яркую радугу. Светлана и Лёха, как крёстные, стояли около купели, Стёпка, как и полагается, басовито запротестовал против незапланированного купания, да ещё в незнакомом месте, но так как характер он имел покладистый, то решил не скандалить. Чего, в самом-то деле, вопить просто так?
В окна старого маленького храма вливался солнечный свет, только почему-то не так, как в обычные дома – нет, он был похож на светлый осязаемый плотный поток, который, кажется, можно было рукой потрогать. Худощавый невысокий батюшка одобрительно улыбался серьёзному Стёпке, Алёна волновалась у входа с пелёнкой. Всё шло замечательно!
Домой проезжали мимо той самой стены, и Лёха, внезапно обернувшись, увидел кое-что неожиданное – чубушник, затянувший развалины старого храма, почему-то выпустил вверх длинную-предлинную безлистную ветку, и на самой её вершине расцвела пышная удлинённая кисть цветов.
– Словно огонёк у свечи, – пришло в голову Лёхе.
Урс привычно устроился на крыльце и тут же подскочил на лапы, уловив шаги Аечки.
–Нас отпустили побегать, – Айка довольно виляла хвостом.
–А Стёпа?– Урс кивнул головой на дом.
–Можно уже не так пристально следить. У него есть самый главный хранитель.
Галина Куликова "Витязь в овечьей шкуре" (ШОУ-детектив)
— Что, она напилась кофе? — с пониманием спросил Вадим.