Автопортрет М. Ю. Лермонтова 1837-1838гг.
Это один из лучших и достовернейших портретов поэта.
Картина М. Ю. Лермонтова "Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты" 1837г.
Эти места он воспел в поэме "Мцыри", действие которой происходит "...там, где, сливаяся, шумят, обнявшись, будто две сестры, струи Арагвы и Куры...".
И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…
Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!
Любить… Но кого же?.. На время — не стоит труда,
А вечно любить невозможно.
В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё там ничтожно…
Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка;
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, –
Такая пустая и глупая шутка…
1840
Молитва
В минуту жизни трудную
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.
С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко…
1839
Нелл Уайт-Смит «В холод»
И я знаю, что рядом смерть. Не понимая, где искать неладное, я решил обойти с дозором весь главный корпус и очень быстро понял, что именно мне показалось неправильным, и перешел на бег: по коридорам гулял холодный воздух. Сквозняк, которому там не место. Конечно, как только неожиданно меняется ветер, я всегда просыпаюсь.
Самой первой и самой обжигающей мыслью было, что с мастером Трайтлоком снова стряслась беда. Я добрался до лазарета так быстро, как мне позволили ноги, и сразу же подтвердил самые худшие опасения: он пуст, дверь распахнута. Бросив беглый взгляд на замок, я не заметил никаких следов взлома и кинулся к выходу из главного корпуса. К собственному ужасу, ещё не видя ничего из-за поворота, я услышал голос, запевающий унылую протяжную песню. Голос, чей обладатель удалялся от лагеря прочь.
У двери без сознания лежала госпожа Карьямм. Я метнулся к ней. Она дышала ровно, на лице след от удара. Очевидно, она попыталась прийти на помощь одержимому синдромом края мира, но больные, когда их не пускают следовать одним им слышному зову, проявляют поразительное упорство и готовы драться до смерти, лишь бы уйти.
— Мастер Рейхар, что случилось? — Подняв голову, я увидел господина Вейрре, члена группы господина Тройвина, и поделился с ним:
— Господин Трайтлок ушёл в снега. Прошу вас, позаботьтесь о госпоже Карьямм и закройте за мной. Потом проверьте остальных, не появились ли у кого-то ещё симптомы. На месте нет как минимум господина Тройра.
Он кивком отдал мне знак принятия и спешно двинулся выполнять порученное, а я, введя себе присадку, как есть выскочил за пределы базового лагеря. Продолжая слышать бесприютную, протяжную песню на несуществующем языке, я вскоре увидел мастера Трайтлока. Его фигура, темнеющая в пронзительно-малахитовых сполохах магнитного сияния, удалялась прочь. Господин Трайтлок уходил к какой-то ему одному видимой звезде, снимая на ходу одежду. Остановившись на границе базового лагеря, я понял одно — как бы я ни бежал, смерть от затвердевания ликры догонит его быстрее.
Подняв взгляд, я всеми чувствами устремился к Луне и её фазе, ещё оставляющей мне небольшое окно возможности для смены ипостаси по своему желанию. Буквально последние дни, даже часы моя Луна ещё оставалась со мной, я её чувствовал. Прыгнул вперёд, в тронутый единственной цепочкой шагов снег, на ходу обернувшись вороном.
Мои чёрные механические перья, по мере того как я набирал высоту, ловили на себе неземной струящийся свет, и звёзды, высокие и низкие звёзды, почти не видные в здешней части мира, вели меня, как и положено им движением мира вести механических птиц.