Я проснулся от чувства близкой беды. Не предчувствия — острого знания, что смерть уже здесь. Сев на кровати, я всецело доверился себе. Ещё никогда подобные чувства меня не обманывали. Нацепив одежду наскоро, надев пояс со стандартным набором присадок и набором для выживания, я быстро вышел в коридор, только там осознав, что сновидение, явившееся мне сразу перед пробуждением, до сих пор следует за мной, и в пустых коридорах базового лагеря мне чудится молодая женщина с багровыми волосами.
Не видится, нет, это всего лишь переживание её присутствия, её движения вдоль комнаты, её осторожного внимательного взгляда, протянувшегося в самую вечность молчания, царапающей боли от множества шпилек в её волосах, стягивающих туго свернутые в узел на затылке волосы. Я внутренне дрожал, ощущая, как болен оттого, что эти волосы не свободны. Мне чудится тянущая несвобода в ровно лежащих тенях и прямых углах коридоров. Она проступает сквозь фонящую тишину, укутавшую лагерь.
И я знаю, что рядом смерть. Не понимая, где искать неладное, я решил обойти с дозором весь главный корпус и очень быстро понял, что именно мне показалось неправильным, и перешел на бег: по коридорам гулял холодный воздух. Сквозняк, которому там не место. Конечно, как только неожиданно меняется ветер, я всегда просыпаюсь.
Самой первой и самой обжигающей мыслью было, что с мастером Трайтлоком снова стряслась беда. Я добрался до лазарета так быстро, как мне позволили ноги, и сразу же подтвердил самые худшие опасения: он пуст, дверь распахнута. Бросив беглый взгляд на замок, я не заметил никаких следов взлома и кинулся к выходу из главного корпуса. К собственному ужасу, ещё не видя ничего из-за поворота, я услышал голос, запевающий унылую протяжную песню. Голос, чей обладатель удалялся от лагеря прочь.
У двери без сознания лежала госпожа Карьямм. Я метнулся к ней. Она дышала ровно, на лице след от удара. Очевидно, она попыталась прийти на помощь одержимому синдромом края мира, но больные, когда их не пускают следовать одним им слышному зову, проявляют поразительное упорство и готовы драться до смерти, лишь бы уйти.
— Мастер Рейхар, что случилось? — Подняв голову, я увидел господина Вейрре, члена группы господина Тройвина, и поделился с ним:
— Господин Трайтлок ушёл в снега. Прошу вас, позаботьтесь о госпоже Карьямм и закройте за мной. Потом проверьте остальных, не появились ли у кого-то ещё симптомы. На месте нет как минимум господина Тройра.
Он кивком отдал мне знак принятия и спешно двинулся выполнять порученное, а я, введя себе присадку, как есть выскочил за пределы базового лагеря. Продолжая слышать бесприютную, протяжную песню на несуществующем языке, я вскоре увидел мастера Трайтлока. Его фигура, темнеющая в пронзительно-малахитовых сполохах магнитного сияния, удалялась прочь. Господин Трайтлок уходил к какой-то ему одному видимой звезде, снимая на ходу одежду. Остановившись на границе базового лагеря, я понял одно — как бы я ни бежал, смерть от затвердевания ликры догонит его быстрее.
Подняв взгляд, я всеми чувствами устремился к Луне и её фазе, ещё оставляющей мне небольшое окно возможности для смены ипостаси по своему желанию. Буквально последние дни, даже часы моя Луна ещё оставалась со мной, я её чувствовал. Прыгнул вперёд, в тронутый единственной цепочкой шагов снег, на ходу обернувшись вороном.
Мои чёрные механические перья, по мере того как я набирал высоту, ловили на себе неземной струящийся свет, и звёзды, высокие и низкие звёзды, почти не видные в здешней части мира, вели меня, как и положено им движением мира вести механических птиц.
Юлия Ляпина "Фея страшных снов"
Ошеломленные натиском молодые дворяне послушно зашуршали бумагой
- Открою вам маленький секрет, господа будущие женихи: многие невесты показывают письма от нареченных своим маменькам, гувернанткам и подругам. Учитывайте это, блюдите слог и красоту почерка.
Общий стон стал ей ответом. Остаток часа прошел за диктовкой. Фея вспомнила собственные уроки эпистолярного жанра и, слегка переиначив их, диктовала правила написания изящного любовного письма.
- В первую очередь, запомните, что к знатной леди нельзя обращаться фамильярно. Однако перечисление титулов и званий прилично лишь официальному траурному или поздравительному письму. В личной переписке допустимо использовать сокращенный либо домашний вариант имени, дополняя его словами «любезная», «милая», «дорогая». Более нежные эпитеты подыщете сами, - девушка лукаво улыбнулась, - если они будут недостаточно изящны, будем тренироваться на унтер-офицерах. Скажете два десятка раз «моя любезная» бородатому дядьке в мундире, и ни одна страшненькая дочка герцога вам будет не страшна!
Ответный стон был трагичным и одновременно осознанным. Видимо, страшненькие дочки герцогов встречались на пути этих кадетов не так уж редко.
- В следующей строчке Вы должны напомнить даме о последней встрече с Вами. При этом следует указать на то, как она была прекрасна в тот момент. Здесь уместно упомянуть и собственный восторг от красоты или разумения дамы. Например, «я был сражен огнем Ваших глаз, покорен улыбкой, растерзан в клочья Вашим звонким смехом»!
Парни дружно засмеялись, а Лина строго постучала указкой по парте:
- Учтите, господа кадеты, вкус юных леди существенно испорчен романами, поэтому самые юные и впечатлительные ждут от вас именно таких высокопарных выражений. Далее следует изложить причину, по которой Вы пишете это письмо. Если Вы только любезничаете, то лучше добавить к письму скромный подарок, о котором следует упомянуть в этом письме. Это может выглядеть примерно так: «посылаю Вам с оказией виньетку со стихами Вашего любимого поэта. Мне показалось, что героиня похожа на Вас». Либо: «эти цветы напомнили мне Вас своей чистотой и свежестью, покорнейше прошу принять их в дар». Записали? Итак, завтра жду от вас любовное письмо, написанное воображаемой девице. Имя можете придумать сами.