По-разному плачущая Таня

Не знаю, великий или нет, но память о себе оставил яркую. Его фильмы, спектакли, произведения и роли... есть те, что не забыть.  "Они сражались за Родину", "Калина красная" - очень искренне сыграно,  он прожил эти роли. 
Но для меня он в первую очередь автор спектакля "Энергичные люди", шикарнейшая вещь, роскошный актерский состав, искромётный юмор!
От телевизора во время показа этого  телеспектакля меня никто не оттащил бы. (Как, кстати,  и от других шедевров - "Женитьба Фигаро", "Необыкновенный концерт").
 Сейчас этот рассказ, наверно, не слишком интересен и актуальность уж точно потерял, но спектакль, как мне кажется, на все времена,  Любимов в роли Аристарха - это же песня просто!

Накипело.
Все мы разные, вкусы и предпочтения в литературе у всех разные.  Печально, что наша библиотека превращается в бардак. Где былое спокойствие и уют? 
Люди сюда приходят расслабиться и почитать, узнать мнение других читателей, а в итоге наблюдаешь, как имеющие одно мнение, травят имеющих противоположное мнение о книге, авторе, героях.
Все прекрасно знают, как на Литнет нападают на имеющих противоположное мнение, все так радуются, что у нас не Литнет, так зачем превращать сайт в его подобие? 
Стоит какому-то читателю пойти против волны общего мнения, как его начинают травить и закидывать дизлайками. 
Напрягают комментарии тех, кто пишет: "как это можно читать?", "это для подростков, недалёких людей, и т.д. и т.п." и тому подобное. Высказывайте мнение о книге, а не о читателях. 
Имейте уважение друг к другу и не забывайте, что КАЖДЫЙ имеет право на своё мнение и имеет право читать то, что ему нравится и не должен отчитываться ни перед кем за то, что и почему он читает, почему ему нравятся или не нравятся те или иные книги.

*Говоря о читателях с противоположным мнением, я не имею в виду тех, кто намеренно занижает рейтинг книг, пишет похабные комментарии, хамит налево и направо.*

P.S. Спасибо всем, кто откликнулся и поддержал 🙂👍

— Далеко собралась? Если в магазин, то скажи, что нужно, и я схожу куплю, или доставку закажем, — Гоша застал обувающуюся жену в темной прихожей.
— Лена звонила, попросила выйти в ночь, — пыхтя, орудовала в ботинке ложкой Алла. Отекшие ступни отказывались влезать в родной размер.
— Ты сдурела? Тебе только вчера больничный выписали, какая ночь? Иди в кровать.
— Я уже пообещала. И так девчонок подставила: работать некому, а тут я еще с этой болезнью...
— Да какое тебе дело до того, что там работать некому? Ты же отпуск не гуляла и все выходные постоянно в своем магазине...
— Я сама разберусь.
— Ага, разберешься ты. Иди, говорю, в кровать! — Гоша выхватил ложку и спрятал за спину.
— Ой... — Алла присела на обувницу и закрыла глаза.
— Что такое? Плохо?
— Нормально. Голова немного закружилась. Водички принеси.
— Сейчас, не вставай.
Гоша не успел даже ополоснуть стакан, как до него донесся звук хлопнувшей двери. Алла ушла, оставив в прихожей запах лекарств и обувного крема.

Шаркая подошвами по мокрому асфальту, отражающему вечерние огни, Алла добралась до безлюдной остановки. Через минуту из-за поворота выехал автобус, на табло которого мерцали красные буквы.
«Совестьская» — прочитала Алла и мысленно отругала за ошибку весь автобусный парк, а заодно и тех, кто сдает в школе ЕГЭ.
В залитом желтым светом полупустом салоне было ужасно душно. Видимо, печка пыталась прожечь озоновый слой. Пришлось расстегнуть плащ. Усевшись у окна, женщина уставилась в мутное стекло, за которым накрапывал дождик.
Двери уже готовы были закрыться, когда в салон вошли еще двое: седовласый тощий мужчина в сером пальто с высоким воротом и женщина в плаще цвета крепкой марганцовки, каких Алла никогда в жизни не видела. Мужчина повис на поручне напротив входа и уставился в одну точку, а вот пассажирка... Она шла медленно, даже, скорее, плыла по салону и словно заполняла его собой, при этом касаясь спинки каждого кресла руками, облаченными в бархатные алые перчатки. Когда женщина проходила мимо Аллы, та почувствовала, как по голове растеклась резкая пульсирующая боль, и невольно схватилась рукой за висок.
Как только пассажирка уселась, двери тут же захлопнулись, и автобус, кашлянув двигателем, начал удаляться от остановки.
— Как головка? Бо-бо? — раздался позади Аллы мерзкий блеющий голосок, от которого боль накатила с новой силой.
Алла слегка повернула голову и краем глаза заметила самодовольную гримасу. Женщина обняла соседнее с Аллой кресло и легла на него, как на подушку, повернувшись лицом к Алле.
— Что вы сказали?
— О! Слух уже начал пропадать? Отлично, значит, дело идет в нужном направлении.
Алла сделала вид, что не обращает внимания, и уткнулась лбом в стекло, но, к сожалению, не почувствовала ожидаемой прохлады.
— Молодец, что не долечилась. Всё правильно делаешь, — с каждым новым словом этой странной особы у Аллы сильнее начинала болеть голова.
— Что вы сказали? Откуда вы знае... — повернулась Алла к пассажирке и, увидев ее широкую пугающую улыбку, тут же отвернулась.
— Аллочка, ты можешь не прикидываться. Мы с тобой знакомы уже почти две недели. Я — твоя мигрень. Твоя температура, твое повышенное и пониженное давление, короче, всё, что ты там пыталась глушить аспирином, — прошептала женщина Алле на ухо. — Я — головная боль. А вон тот дядечка спереди ― знаешь кто?
Алла молча замотала головой. Не привыкшая к такому дерзкому нарушению личных границ, она чувствовала себя парализованной.
— Это, моя дорогая, его величество инсульт. Он пока на расстоянии, но скоро начнет приближаться, — игриво хихикнула женщина в плаще.
— Что происходит? Что вам нужно? — пропищала перепуганная до чертиков Алла.
— Мне? Дорогуша, мне ничего от тебя не нужно. Ты сама всё делаешь правильно. Не долечилась, да что там... Анализов даже не дождалась всех.
— Заткнись! — к Алле подсел какой-то бледный лысый мужчина болезненного вида. Он строго посмотрел на отпрянувшую от кресла Мигрень, но та, кажется, совершенно не восприняла его всерьез и продолжала что-то бубнить вполголоса.
— Чего вам? — спросила Алла, глядя испуганным взглядом на очередного незнакомца.
— Не удивлен, что ты меня не узнаёшь, — отрешенно вздохнул мужчина, теребя в руках билетик, — я ведь твой здравый смысл... Нас, тех, кто на твоей стороне, почти нет на этом рейсе. И ты совсем не обращаешь на нас внимания. Взять хотя бы иммунитет. Ты вообще заметила, что ему ужасно плохо? — мужчина кивнул через плечо.
Алла настороженно повернула голову и увидела на заднем ряду маленькое серое существо, забитое в угол и тихонько хныкающее. Иммунитет был таким слабым и жалким, что над ним издевались двое детей, сидящих рядом. Они били его руками и ногами и мерзко хихикали.
— Это твои хронические заболевания, на которые ты тоже не обращаешь внимания, но очень скоро они наберутся сил, вырастут и смогут быстро забить его до смерти, — сказал Здравый смысл с таким тяжелым выдохом, что Мигрень захлопала в ладоши от радости.
— Да что тут происходит?! — не выдержала Алла.
— Всё просто, — грустно улыбнулся Здравый смысл, — мы едем к твоей конечной станции...
— К какой еще конечной станции? — нахмурилась Алла.
— К той самой. Ты нас туда всех тащишь на своем автобусе «совести».
— Автобус совести? — до Аллы всё еще не доходил смысл происходящего, но она уже поняла, что на табло не просто так было написано «СОВЕСТЬская.
— Да. Ты со своей гиперответственностью и стыдом тащишь нас прямиком на тот свет.
После этих слов Здравого смысла, к Алле повернулись с передних рядов двое упитанных молодых людей: Стыд и Совесть ― и радостно замахали пухлыми ручками.
— Сдурели? Вы Гошины друзья-придурки с авторынка, что ли? Чего вы все несете?
— Это ты нас всех несешь в себе, дуреха, — снова вмешалась Мигрень и в очередной раз захохотала. Голова у Аллы разболелась еще сильнее.
— Но я не хочу на конечную станцию!
— А зачем тогда ты себя изнуряешь этой работой? У тебя же официальный больничный. Еще даже результаты анализов пришли не все, а ты уже на смену побежала, да еще и на ночную. Откуда, ты думаешь, тут Инсульт взялся? Он просто так не появляется.
Услышав свое имя, пожилой мужчина слегка повернул голову в сторону Аллы, и женщина заметила, что у старика слегка опущен краешек рта.
— Но я должна...
— Кому? — не отставал Здравый смысл, которого впервые за много лет слушали.
— Работать некому, а тут я еще с этим больничным, — снова завела знакомую пластинку Алла и уже готова была расплакаться. В этот момент вскрикнул Иммунитет, получивший по ребрам от одного из пассажиров.
— Алла, ты работаешь в гипермаркете. Это огромная сеть, ты кассир, а не генеральный директор, можешь понять? Твои жертвы никто не оценит, и никто не скажет потом спасибо, когда вон этот к тебе придет, — показал лысый на Инсульта.
— Но я же обещала... — продолжала сопротивляться уже не скрывающая слез Алла. Мигрень взялась гладить ее по голове и приговаривать:
— У кошечки не боли, у собачки не боли, а у Аллочки боли!
— Ал, ты ведь и мужу обещала отпуск. И детям обещала приехать к ним на праздники, и себе ты обещала отдых. Но эти обещания ты как-то легко забываешь ради своей совести. И ведь совесть — это хорошо, но не когда ею все вокруг пользуются, — наседал Здравый смысл. — Надо же о себе думать! О нем, в конце концов, — снова показал мужчина на забитое и измученное существо.
— Да я понимаю-а-а-ю! Я не хочу так работать, в следующем году буду искать другое место, обещаю, — взмолилась Алла, схватив Здравый смысл за руки и взглянув в его тоскливые глаза.
— Ал, ты ведь опять хочешь меня обмануть. И я поверю тебе, как всегда. Но остальных ты не обманешь, — поджал губы тот и отвернулся, отбросив руки женщины.
— Так что мне тогда делать?! Что?!
— Выдохнуть и думать о себе, а не о чужих проблемах.
-  Это эгоизм! — запротестовала Алла.
— Это ― здравый смысл, — ткнул себя в грудь лысый, ни на что особо не надеясь. — Если не остановиться вовремя, то автобус наберет скорость и уже не остановится никогда...
Алла только сейчас поняла, что всю дорогу они едут без остановок, а Инсульт незаметно подбирается всё ближе. Он уже не напротив входа, а у первых от двери рядов.
— То есть мне просто уволиться?
— Можно просто настоять на том, чтобы тебе давали заниматься собой и своим здоровьем. А если откажут, то не бояться перемен. В конец концов, у тебя давно всё есть: жилье, муж, машина, все необходимые вещи, дети давно сами себя обеспечивают. К чему эти жертвы ― вообще не ясно ни тебе, ни кому-то из нас. Может, надо хотя бы на секунду сделать паузу и подумать, ради чего ты изнуряешь себя?
Наконец автобус начал сбавлять ход. В окне, среди черного, залитого дождем мира, Алла заметила сияющий, как новогодняя гирлянда, гипермаркет, который ждал с распахнутой пастью, когда Алла зайдет внутрь и растворится в его статистике, выручке, в его бесконечных кассовых отчетах.
Алла зажмурила глаза, а когда открыла, почувствовала в руке что-то тяжелое.

— Держи, не урони, — Гоша помог ей сжать пальцы на стакане с водой. — Пей аккуратно.
— Что? А где автобус?.. — Алла растерянно оглянулась по сторонам.
— Автобус? — муж приложил руку ко лбу супруги. — Может, скорую?
— Нет, не надо, — замотала головой Алла и залпом выпила воду, — подай мне телефон.
— Зачем? — нахмурился Гоша.
— Дай, говорю!
Тот послушно протянул смартфон, и Алла начала тыкать пальцем по экрану, а затем поднесла устройство к уху.
— Лен, я не могу сегодня выйти, мне плохо, я болею, у меня больничный.
— Ну ты же уже пообещала! Алла, так не делается, ты не мож...
— Лен, остановись, пожалуйста. Я думала, что смогу, но поняла, что нет. Так что не звоните мне, пока не оклемаюсь.
Голос Аллы был впервые в жизни таким твердым. Она даже не думала срываться в оправдания, как делала это обычно. На секунду возникла пауза.
— Ладно, хорошо, выздоравливай, найду кого-нибудь, — ответила Лена и сбросила вызов.
— Ну вот видишь! Я же говорю, решат там без тебя. Раньше же решали как-то.
— Гоша, не нуди, помоги мне лучше до кровати дойти. А завтра я буду спать до одиннадцати.
— А меня на работу утром собрать? — возмутился Гоша.
— Сам соберешься, не маленький, — ответила Алла.
«Молодец...» — раздался где-то внутри нее знакомый голос здравого смысла.

Александр Райн