Девочки, привет… Скажите, у вас было такое — день рождения вашего ребёнка, а вам вдруг становится грустно?
Почему мы так поздно начинаем по-настоящему ценить эти моменты?.. Сейчас ловлю себя на мысли, что всё время куда-то спешила, старалась всё успеть… А на деле — время просто убежало.Где-то была строгой, где-то твёрдо говорила «нет»… А сейчас всё чаще хочется сказать «ладно»… И так трудно отпускать…
Вчера был день рождения моего мальчика. Сидим в ресторане: музыка, тосты, все поздравляют его… А он сидит такой уже взрослый, мужественный. Улыбается по-другому — сдержанно, немного смущённо. Глаза блестят, в уголках губ эта любимая ямочка…
Я зову его танцевать, а он тихо говорит: «Мам, я не хочу… я стесняюсь».А ведь раньше он был такой весёлый, задорный, живой… Танцевал везде, без комплексов. И я сама ему говорила: «не танцуй», «сядь спокойно»…А теперь он сам говорит «не хочу»…
Раньше он тянулся к детям, играл, смеялся, был среди них… А вчера сидел уже с мужчинами… И я смотрела на него и не могла поверить — когда он успел так вырасти?..
И в этот момент меня будто накрыло: где мой малыш, мой пухляш?
Знаете, часто шутят про «мам, сыночки-корзиночки»… Но только вчера я по-настоящему почувствовала, как это — видеть, как твой ребёнок взрослеет. Ещё недавно он бегал, прыгал, болтал без умолку: «Мама, мама…»А теперь — «я взрослый», «я подросток», «мне это не нравится»…
Мы раньше всегда мерились ростом перед зеркалом: я вставала сзади и видела его глаза — вот здесь, на уровне носа, губ…А сейчас он стоит впереди — мой красавчик, уже почти моего роста. И я больше не вижу тех глаз так, как раньше передомной его спина...
И так щемит внутри от мысли, что время идёт…Что всё меньше остаётся этих моментов, когда он просто мой плюшевый мишка, а не взрослый мальчик…
Может, это глупо, но я каждый раз подхожу, обнимаю своих детей, утыкаюсь в их шею и говорю:«Ваш запах — самый лучший…»
Скажите, я ведь не одна такая?.
Это нормально да?
Лфр от меня глава 2))
Глава 2. Кровь помнит
Миша отпрянул от зеркала, едва удержав крик. Девушка исчезла, как будто её и не было. Только ледяной след на стекле — словно чьи-то пальцы провели по запотевшей поверхности — оставался свидетельством видения.
Он посмотрел на свои руки. Ладони дрожали, ногти стали длиннее, чуть заострённые. В груди бешено билось сердце, и что-то в глубине тела… менялось. Боль была жгучей и быстрой — словно вены залило расплавленным металлом.
Он схватился за стену, задыхаясь, и в ушах прозвучал не его голос:
— Она зовёт тебя, ты не можешь не слышать.
"Кто ты?" — мысленно выкрикнул он, но ответа не было.
Миша! — раздался голос блондинки из соседней комнаты. — Ты в порядке?
Он не ответил. Его ноги сами понесли его прочь — из комнаты, вниз по лестнице, в сад, залитый лунным светом.
И тут… он увидел её.
В середине лужайки, как будто выросшая из тени, стояла та самая девушка из зеркала. Живая. Настоящая.
Ветер трепал её платье, а глаза — огромные, бездонные — смотрели прямо в него.
— Ты пришёл… — прошептала она.
Миша сделал шаг вперёд, но её тело дрогнуло и стало рассыпаться в прах, как дым, как иллюзия.
— Найди меня… пока не поздно, — донёсся шёпот.
Он упал на колени. В груди что-то вспыхнуло — жар, которого он не знал прежде. Его разум затопили чужие воспоминания: тёмный лес, древний обряд, костёр, железные цепи… и крик девушки, зовущий своего истинного.
---
В другом месте, в разрушенной часовне, на коленях стояла она — Арина. Губы её дрожали, руки были испачканы золой и кровью. Обряд завершён. Теперь всё зависело от него.
— Только ты можешь спасти меня… — прошептала она. — Мой волк…