Я беременна, но он никогда об этом не узнает! Эта фраза встречается в каждой второй книге. Как вы относитесь к книгам, в которых героиня не говорит герою, что у него есть ребенок? Я лично ненавижу этот троп. Для меня герой автоматически получает прощение за все свои поступки, если героиня прячет ребенка. Какое может быть веское оправдание отнять отца у ребенка? И часто в этих книгах героиня живет чуть ли не на улице, работает на 5 работах, чтобы прокормить себя и ребенка, но ни в коем случае не скажет герою, что он отец, не подаст на алименты. Что движет такими женщинами? Страх? Страх чего? Что бывший будет общаться с ребенком и помогать финансово. Или страх, что ребенка заберут? Во многих книгах у героинь давно уже должны были органы опеки забрать ребенка! Я заметила, что это любимая тема авторов. Как будто они хотят сделать из героини еще большую мученицу и заставить героя чувствовать себя более виноватым. Но вот я подумала. Какой мужчина простит, что от него скрывали ребенка? Какой мужчина полюбит ребенка, который уже подрос и не знает его? А если мужчина уже женился и у него уже свои дети, и тут всплывает еще один ребенок? А сам ребенок разве не заслуживает знать отца, проводить с ним время, получать от него финансовую поддержку? Я очень хочу почитать книгу, где героиня даже мысли не допускает скрыть ребенка. Где героиня возьмет с героя всё, что ей положено при разводе!
Волкодав
Никто в живых уж не остался.
Ему дарована свобода,
За это долго он сражался.
Он не сдавался ради мести,
Семь лет на каторге провёл.
Не дался в плен коварной лести,
От смерти ловко так ушёл.
Сразился с Волком в поединке,
Над ним расправу учинил.
Тот поздно осознал ошибки,
Он смерти, подлый, заслужил.
Щенка на каторге жалели,
И помогали, чем могли.
За Пса свирепого болели,
И Волкодавом нарекли.
И Серый Пёс «восстал» из мёртвых,
Врага мгновенно он найдёт.
Из подземелий горных, тёмных
За Людоедом Смерть идёт.
Он месть коварную свершил,
Теперь душа его спокойна.
И за Предел почти ступил,
Чтоб к предкам отойти спокойно.
Но в ноги кинулась девчонка,
С мольбой в глазах прося спасти.
И голосок промолвил тонко:
«Мой Господин, не уходи!»
Похоже, к предкам ещё рано,
И новый путь уж впереди.
Но чувствовал себя он странно.
Что предстоит ему пройти?
А путь был долгим, непростым,
И испытаний тоже море.
Он добрым был и даже злым,
Пришлось хлебнуть сполна и горе.
И были верные друзья,
Они всегда помочь готовы.
Но доверять сполна нельзя,
Ему ведь это не знакомо.
Он через многое прошёл,
Не раз, порою, обжигался.
Свободу, дружбу приобрёл
И трудностям не поддавался.
И вот закончен его путь,
На каторге вновь оказался,
И уж назад не повернуть.
Иль зря сюда он добирался?
То место стоит уничтожить
И навсегда с Земли стереть.
Чтоб больше им рабов не множить
И путь к свободе отпереть.
И рухнут горы роковые,
Рудник с собою заберут.
Немногие рабы живые
Все на свободу убегут.
Но где же наш теперь спаситель?
Он всё же к предкам попадёт.
Найдёт свою теперь обитель,
И к Роду снова он примкнёт.
Но возродится теперь в Звере,
Любимую свою найдёт,
Которая в него так верит,
Затем с собою заберёт.
Исчезли двое те навеки,
Но никогда их не забудут.
Их имена разносит ветер,
И в камне образы те будут.
Так жизнь героя завершилась,
Суровый был у парня нрав.
И дважды месть его свершилась,
Теперь спокоен Волкодав.