Мои цитаты из книг
Рутинная бессмысленность, превращённая в обязанность, — худшая форма наказания для думающего человека.
Добро пожаловать в клуб, где никто не скрывает свои изъяны… Журналистка погибает при странных обстоятельствах. За сутки до смерти она делится материалами о серии убийств со своей подругой Евой. На телах жертв обнаружен один и тот же оккультный символ. След ведёт в закрытый клуб. Формально это программа помощи людям с травматичным опытом. На деле — культ, замаскированный под терапию. Здесь боль называют силой, изъян — меткой избранности, а слабость превращают в способ подчинения. После гибели...
Не каждый ключ открывает дверь. Иногда он запирает её изнутри, оставляя пленника уверенным в своей свободе.
Добро пожаловать в клуб, где никто не скрывает свои изъяны… Журналистка погибает при странных обстоятельствах. За сутки до смерти она делится материалами о серии убийств со своей подругой Евой. На телах жертв обнаружен один и тот же оккультный символ. След ведёт в закрытый клуб. Формально это программа помощи людям с травматичным опытом. На деле — культ, замаскированный под терапию. Здесь боль называют силой, изъян — меткой избранности, а слабость превращают в способ подчинения. После гибели...
Колесо вращается, пока есть ось. Кошмар длится, пока наполнен его источник. Боль не умирает, пока не названа её причина.
Добро пожаловать в клуб, где никто не скрывает свои изъяны… Журналистка погибает при странных обстоятельствах. За сутки до смерти она делится материалами о серии убийств со своей подругой Евой. На телах жертв обнаружен один и тот же оккультный символ. След ведёт в закрытый клуб. Формально это программа помощи людям с травматичным опытом. На деле — культ, замаскированный под терапию. Здесь боль называют силой, изъян — меткой избранности, а слабость превращают в способ подчинения. После гибели...
Всё, что действительно меняет нас, неизбежно связано с болью: первое падение, первая потеря, первый раз, когда приходится отпускать иллюзии и принимать реальность. Наверное, поэтому ближе всего становятся те, кто был рядом в моменты нашей уязвимости, кто держал за руку, когда рушился привычный мир, потому что без этой боли не было бы ни любви, ни силы, ни настоящей близости.
Добро пожаловать в клуб, где никто не скрывает свои изъяны… Журналистка погибает при странных обстоятельствах. За сутки до смерти она делится материалами о серии убийств со своей подругой Евой. На телах жертв обнаружен один и тот же оккультный символ. След ведёт в закрытый клуб. Формально это программа помощи людям с травматичным опытом. На деле — культ, замаскированный под терапию. Здесь боль называют силой, изъян — меткой избранности, а слабость превращают в способ подчинения. После гибели...
Новые технологии — умные, и с ними вместе — умные люди. Что делать с глупцами, никто не знает. Но нас, дураков, намного больше. Именно мы спасем человечество от захвата компьютерами.
Если вы считаете себя самой несчастной на свете, не стоит искать того, кто сделает вас счастливой. Софья Яковлева точно знает: от беды не убежишь. Ее муж погибает в странной аварии, дочь чудом выживает после покушения, а в доме творятся необъяснимые вещи. Но самое ужасное — в смерти мужа Софью обвиняет ее собственная свекровь. «Даша, помогите! Свекровь твердит, что я убила Константина. Раскройте правду», — взмолилась Софья, втягивая Дарью Васильеву в паутину семейных ужасов. Детективы агентства...
— Почему люди врут?
— Думаю, им не нравится что-то в своей жизни. Одни хотят быть богаче, другие желают выглядеть моложе. Третьи решили прославиться в соцсетях, но разве кому-то интересна жизнь простой женщины, обычной жены и матери? Вот если она бьет мужа и делает гадости свекрови, тогда к ней хлынут подписчики. Денег и славы ведь хочется — вот и устраивают люди спектакль, дерутся и скандалят на камеру…
Если вы считаете себя самой несчастной на свете, не стоит искать того, кто сделает вас счастливой. Софья Яковлева точно знает: от беды не убежишь. Ее муж погибает в странной аварии, дочь чудом выживает после покушения, а в доме творятся необъяснимые вещи. Но самое ужасное — в смерти мужа Софью обвиняет ее собственная свекровь. «Даша, помогите! Свекровь твердит, что я убила Константина. Раскройте правду», — взмолилась Софья, втягивая Дарью Васильеву в паутину семейных ужасов. Детективы агентства...
Не знаю, почему меня так коробит само наличие штампа в паспорте. Может, из-за этих брачных обетов и клятв, которые произносит усталая женщина в ЗАГСе. Из-за двуличности и частой бессмысленности самого понятия «брак», которое замылилось и для многих ничего не значит. Люди предают в браке и счастливого живут вне его.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
Настоящему мужчине не интересна обнажёнка. Ему нужна загадка.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
Чтобы давать детям всю любовь, иногда надо от них отдыхать. Эта истина звучит дико, но так и есть.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
Насильно мил не будешь. И свою обиду я не буду холить, лелеять и взращивать. Придёт время, отпущу и дальше пойду, но сейчас позволяю её себе, потому что имею право. Потому что я не робот, а обычный человек, который имеет право злиться, ненавидеть и проклинать. Главное – не зацикливаться в этом порочном кругу.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...