Мои цитаты из книг
В годы моего детства многие отмечали Рождество. Но нелегально, дома. Запрещалась и елка. Во многих школах висел тогда плакат: «Не руби леса без толку, будет день угрюм и сер. Если ты пошел на елку, значит, ты не пионер».
Первое издание мемуаров Ю. Никулина с авторскими иллюстрациями. «Я думал, что книгу о себе писать, в общем-то, довольно просто. Ведь я достаточно хорошо себя знаю. У меня, как я думаю, окончательно сформировались характер, привычки и вкусы. Не задумываясь, могу перечислить, что люблю, а чего не люблю. Например, люблю: читать на ночь книги, раскладывать пасьянсы, ходить в гости, водить машину… Люблю остроумных людей, песни (слушать и петь), анекдоты, выходные дни, собак, освещенные закатным...
Иногда жизнь сама закрывает двери — быстро, без обсуждений и права переспросить. И почти сразу, не спрашивая разрешения, приоткрывает другие.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
Некоторые присутствия лучше ощущать боковым зрением, не фокусируясь.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
... дело в Вязевой, которая всё время выдаёт желаемое за действительное и сама же в это верит. Не люблю я таких людей — как правило, они только сбивают все жизненные ориентиры.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
Нормальные люди выбирают пару по интересам или гороскопам. Скучные идиоты. Выбирать нужно по совместимости психических расстройств. Если вы оба одинаково поехавшие — тогда и жизнь становится ярче. Вот о чем я думаю, глядя в синеву её глаз.
Тёплая вода льётся сверху, а я стою под ней и будто таю. Чувствую, как расползается внутри всё, что я так старательно собирала обратно: моё «я справлюсь», моё «ничего особенного», моё «мне всё равно». Никому не видно. Никто не слышит. И я позволяю себе — хотя бы пару минут — быть такой. Настоящей. Уставшей. Больной этим всем. Пусть вода смоет — хоть часть. Когда выхожу — вижу несколько пропущенных от него. Да чтоб тебя Фигаро. Пишу полная злобы: «Прошлая ночь была ошибкой. Это всё на...
Подлинность — вот чего нам порой так не хватает! (И. Чурикова)
То же самое нужно сказать и о самой Чуриковой. Она во всем — и в достоинствах и в недостатках — подлинная.
Между первой и второй частями книги проходит почти 30 лет. Изменилась страна. Актриса сыграла новые роли в театре и кино. Шесть бесед Аллы Гербер с Инной Чуриковой — разговор не только об актерской профессии, но о переменах в обществе, о детстве, семье и самых важных событиях в жизни.
В своих героинях Чурикова открывает такие возможности, которые не делают их сильнее смерти, а делают способными, прожив смерть, добравшись до самого ее края, а то и переступив через него, вернуться к жизни. Сначала — восторг, в итоге — мудрость прощения. Сначала — любовь, в итоге — сострадание. Сострадание как результат предательств, потерь, потрясений, сквозь которые, раздирая и обжигая душу, проходят все ее героини.
Между первой и второй частями книги проходит почти 30 лет. Изменилась страна. Актриса сыграла новые роли в театре и кино. Шесть бесед Аллы Гербер с Инной Чуриковой — разговор не только об актерской профессии, но о переменах в обществе, о детстве, семье и самых важных событиях в жизни.
Чурикова — емкость, намек, сдержанность, конкретность, осязаемость. И у Чуриковой — один взгляд (образ) заменяет тома слов. И она, не танцуя, танцует. Не говоря — рассказывает. И у нее (помните у Цветаевой) — «В каждой реснице зуд. Губ столбняк. Жест, скручивающий в жгут…». Но как она это делает, как этого добивается?! Говорят, терпение и труд. Говорят, «единого слова ради». Говорят, муки творчества!..
Все это так и не так.
Между первой и второй частями книги проходит почти 30 лет. Изменилась страна. Актриса сыграла новые роли в театре и кино. Шесть бесед Аллы Гербер с Инной Чуриковой — разговор не только об актерской профессии, но о переменах в обществе, о детстве, семье и самых важных событиях в жизни.
Каждый раз в каждой новой роли лицо Чуриковой фактически без грима приобретает черты той героини, чью жизнь она проживает. Его рисует не кисть, а характер, суть, живая душа неведомой, непонятной, а иногда и органически чуждой ее природе женщины. Но чем глубже проникает образ в природу актрисы (а не наоборот), тем явственней проступают на лице Чуриковой его черты. Он как бы проявляет на чистом листе (холсте) свое отражение.
Между первой и второй частями книги проходит почти 30 лет. Изменилась страна. Актриса сыграла новые роли в театре и кино. Шесть бесед Аллы Гербер с Инной Чуриковой — разговор не только об актерской профессии, но о переменах в обществе, о детстве, семье и самых важных событиях в жизни.
Чурикова не многолика. У нее одно лицо, но оно отражает малейшие нюансы душевного мира ее героинь. Его никак не назовешь подвижным, болтливым, хлопотливым. Его «выражения» — всегда образ, передающий гамму сложнейших состояний, которые зрителям предстоит принять, разгадать, додумать.
Между первой и второй частями книги проходит почти 30 лет. Изменилась страна. Актриса сыграла новые роли в театре и кино. Шесть бесед Аллы Гербер с Инной Чуриковой — разговор не только об актерской профессии, но о переменах в обществе, о детстве, семье и самых важных событиях в жизни.