Мои цитаты из книг
Бюрократическим анонимом владеет неизбывный страх перед всякой новой, незнакомой ему социальной или культурно-художественной формой. Природу этого страха показал еще Гоголь в «Ревизоре». Страх перед феноменом самой непредсказуемой жизни, так сказать, экзистенциальный страх воплотил и Михаил Булгаков в образе Пилата в «Мастере и Маргарите». У такого страха глаза особенно велики. Он передается по бюрократической цепочке и скоро овладевает всем организмом, распространяясь и в обществе в целом. Отсюда — явление анонимных, но обладающих таинственной силой документов. И еще более странной, если не сказать абсурдной (односторонней!), «переписки» художника с безликим Государством.
Крупнейший режиссер XX века, признанный мастер с мировым именем, в своей стране за двадцать лет творческой деятельности он смог снять лишь пять фильмов. Не желая идти ни на какие компромиссы с властями, режиссер предпочел добровольное изгнание — лишь бы иметь возможность оставаться самим собой, говорить то, что думал и хотел сказать. Может быть, поэтому тема личной жертвы стала основным мотивом его последнего фильма. Рассказ о жизни гениального режиссера автор сопровождает глубоким и тонким...
... французский писатель Альбер Камю как-то заметил в своем дневнике, что люди, принимающие одновременно Толстого и Достоевского, опасны не только для окружающих, но и для себя самих.
Крупнейший режиссер XX века, признанный мастер с мировым именем, в своей стране за двадцать лет творческой деятельности он смог снять лишь пять фильмов. Не желая идти ни на какие компромиссы с властями, режиссер предпочел добровольное изгнание — лишь бы иметь возможность оставаться самим собой, говорить то, что думал и хотел сказать. Может быть, поэтому тема личной жертвы стала основным мотивом его последнего фильма. Рассказ о жизни гениального режиссера автор сопровождает глубоким и тонким...
Мы помним постулат Тарковского: творческий акт, то есть создание картины, есть не столько эстетический, сколько религиозно-этический поступок, за который художник отвечает жизнью. Работая над фильмом, Тарковский требовал такой же, пожалуй даже жертвенной, преданности делу от окружающих. И всех, входящих в это дело, любил, как само дело. Вне дела, вне творческого (читай — этического) поступка ценность данного индивида для художника быстро падала.
Крупнейший режиссер XX века, признанный мастер с мировым именем, в своей стране за двадцать лет творческой деятельности он смог снять лишь пять фильмов. Не желая идти ни на какие компромиссы с властями, режиссер предпочел добровольное изгнание — лишь бы иметь возможность оставаться самим собой, говорить то, что думал и хотел сказать. Может быть, поэтому тема личной жертвы стала основным мотивом его последнего фильма. Рассказ о жизни гениального режиссера автор сопровождает глубоким и тонким...
Доверять — это значит «делиться тем, что тебя беспокоит». Полагаться на другого. Считать его достойным разделять с тобой твои проблемы.
— Вы с ума сошли? Шутите? — Я предельно серьезен, Маргаритка, — мой босс поправляет запонки на рукавах рубашки, — сейчас ты наденешь это платье, мы спустимся в ресторан, и там я сделаю тебе предложение. Ты согласишься выйти за меня замуж. Поняла? — А если не соглашусь? — в горле пересыхает. — Окажешься на улице, — холодно улыбается Владислав Каримович, — как тебе идея остаться без работы? *** В моей жизни и так все не просто. Есть прошлое, к которому я ни за что не хочу возвращаться. Есть...
По мере творческого роста Тарковский все более чуждается игр «свободного искусства». Напротив, он постулирует творчество как «вынужденный акт», продиктованный тяжелым и даже гнетущим долгом. Режиссер недоумевал, как художник может быть счастлив в процессе своего творчества. Человек вообще, по убеждению Андрея Арсеньевича, живет вовсе не для того, чтобы быть счастливым. Есть вещи, провозглашал он, гораздо более важные, нежели счастье. Творчество превращается в религиозное служение в подчеркнуто отшельническом аскетизме.
Крупнейший режиссер XX века, признанный мастер с мировым именем, в своей стране за двадцать лет творческой деятельности он смог снять лишь пять фильмов. Не желая идти ни на какие компромиссы с властями, режиссер предпочел добровольное изгнание — лишь бы иметь возможность оставаться самим собой, говорить то, что думал и хотел сказать. Может быть, поэтому тема личной жертвы стала основным мотивом его последнего фильма. Рассказ о жизни гениального режиссера автор сопровождает глубоким и тонким...
Он ко всему относился легко. И сейчас мне кажется, в этом и была его мудрость.
Он не вышел на эстраду, он на неё ворвался. И мгновенно стал любимцем миллионов женщин. Ведущий только произносил имя «Марат», а фамилия уже тонула в громе аплодисментов. Скромный мальчик из южной республики, увидевший во сне образ бродячего комедианта Пульчинеллы. Его ждёт интересная жизнь, удивительная судьба и сложный выбор, перед которым он поставит себя сам. Уйти со сцены за миг до того, как отзвучат аплодисменты, или дождаться, пока они перерастут в смех? Цикл Ю. Волкодав «Триумвират...
Должны же быть у завидного холостяка какие-то длинноногие слабости, так?
Вот он и оплачивает налоги, на ноги Ланы, на её размер груди.
— Вы с ума сошли? Шутите? — Я предельно серьезен, Маргаритка, — мой босс поправляет запонки на рукавах рубашки, — сейчас ты наденешь это платье, мы спустимся в ресторан, и там я сделаю тебе предложение. Ты согласишься выйти за меня замуж. Поняла? — А если не соглашусь? — в горле пересыхает. — Окажешься на улице, — холодно улыбается Владислав Каримович, — как тебе идея остаться без работы? *** В моей жизни и так все не просто. Есть прошлое, к которому я ни за что не хочу возвращаться. Есть...
Наверное, в моём лице было нечто такое, что её не на шутку испугало. В такие минуты Володя про меня говорил так: «тигрица в сочетании с работницей дэза. Симбиоз убийственный».
Я пересчитала свечи: их должно быть ровно семь — по количеству лет, которые мы прожили вместе. Всё было готово для праздничного ужина. Я ещё раз окинула стол внимательным взглядом. Здесь были курица, фаршированная шампиньонами, — любимая еда моего мужа, два салата, холодец, красное вино, фрукты. Словом, я постаралась на славу, желая, чтобы этот вечер стал для нас незабываемым…
Я обратила внимание, что женщина в ожидании любимого мужчины обычно сказочно хорошеет. Словно её касается фея своей волшебной палочкой. В глазах появляется блеск, спина выпрямляется, изнутри будто идёт свет, который и преображает женщину почти до неузнаваемости.
Я пересчитала свечи: их должно быть ровно семь — по количеству лет, которые мы прожили вместе. Всё было готово для праздничного ужина. Я ещё раз окинула стол внимательным взглядом. Здесь были курица, фаршированная шампиньонами, — любимая еда моего мужа, два салата, холодец, красное вино, фрукты. Словом, я постаралась на славу, желая, чтобы этот вечер стал для нас незабываемым…
Цветы — это просто цветы. Жаль, что их так испортили, превращая в неизменный спутник мужской виноватой морды. Дарить-то их стоит в основном ради удивленных огромных глаз, ворчливого: "Спасибо, хоть не стоило", а еще, чтобы лишний раз убедиться — из всех самых красивых цветов мира тебе достался самый-самый.
Ему было мало, что он отнял у меня будущее. Он решил забрать и мою дочь, лишить меня последнего!
Бывший муж — это чума, истребляющая города, угли под босыми ногами, нож между ребер, что мешает нормально дышать. Ему нужно все, и он ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое.
Вот только что мне делать с тем, что с недавних пор ему вдруг понадобилась не только наша с ним общая дочь, но и… Я!