– Мне нравится, когда меня любят. Мне нравится, что меня любят другие люди. Так мне проще заставить их сделать то, что мне нужно.
-Я не уверена, что понимаю, что такое любовь. Это как добро. Никто не может мне объяснить, что это такое. Я люблю мороженое. Люблю шахматы и математику. Люблю получать то, что хочу. Люблю, когда мне что‐то сходит с рук. Но людей я не люблю. Люди могут быть мне полезны или бесполезны. Ты мне полезен, Че. Но вряд ли это любовь.
– Врать – это нормально.
Я останавливаюсь и пристально смотрю на нее:
– Что?
– Все врут, – говорит Роза. – Все делают вид, что врать нехорошо, но на самом деле все врут. Правда куда неприятнее, чем вранье. Если бы я всем говорила, что я на самом деле думаю, у меня были бы сплошные неприятности.
Салли и Дэвид – наши родители, они должны любить нас больше всего на свете. Но это не так: вот почему на мне лежит основная ответственность за Розу. Они любят нас недостаточно сильно, чтобы понять: с ней что‐то не так.
Роза – тикающая бомба. Я думаю, не важно, как это называть, – психопатией, социопатией, антисоциальным расстройством личности, злом, одержимостью. Важно не дать бомбе взорваться.
Роза похожа на куклу. Но Роза не кукла. Она сидит у окна, я отделяю ее от потенциальных жертв. Сейчас она развлекается с кнопками. Такие вещи надолго ее увлекают: она любит жать на кнопки, считать песчинки, вычислять углы, размышлять о том, как устроен мир и как сделать так, чтобы ей все сошло с рук.
— Знаешь, если с тобой никто не спорит — это не значит, что ты абсолютно прав. Ведь если на кучку дерьма посреди дороги никто не наступил, это не значит, что оно великолепно и очень к месту.
А тебе какие в детстве сказки рассказывали? — вдруг спросил он. — Есть любимая?
— Ага, — я с готовностью кивнул. — В ней говорится о том, что если будешь хорошо учиться, то потом заработаешь много денег.
Люциан горько улыбнулся:
— Миры разные, а сказки не слишком.
— Почему ты прикрываешь глаза? — прямо спросила ее Ярра.
— Чтобы не видеть обнаженного мужчину, — пискнула жрица.
— Но ты же все равно смотришь, — не понимающе продолжила орчиха.
— Да, — не стала отрицать очевидного темная эльфийка, — но с превеликим стыдом.
— Все грибы в принципе съедобны, — проворчал я. — Просто некоторые только один раз.